Давно его здесь не было, давно. Мой нос не обманешь, даже если глаза подведут, всё чую издалека. Пойдём со мной, за чаем всё и расскажешь.

– Чай? – удивлённо вскинула брови девушка. – Кажется, пару минут назад вы пытались меня убить!

– Что, убить? – прыснула со смеху Фукса. – Верно, ты ещё новенькая здесь, а то знала бы, что мне не дозволяется убивать студентов. Хотя, клянусь своими морщинами, магистр Тэрон слишком строг ко мне, разрешает только пугать вас и ничего более. Кое-кого следовало бы и проучить как следует, попомни мои слова. Вот Марко, например, беспутный негодяй, совершенно беспутный, так и вижу его дурную кучерявую голову на еловой пике…

Пока старуха, согнувшись и шаркая, словно была взаправдашней немощной бабкой, а не прыткой заклинательницей, вела за собой Лизу, беспрерывно бубня и перечисляя нерадивых студентов, та осматривалась по сторонам в поисках внезапно исчезнувшего духа. Притормозив, она нарочно отстала на несколько шагов и позвала его по имени, но Эйнара простыл и след.

– Зря стараешься, – обернулась через плечо старая Фукса. – Этот трус мне на глаза не показывается с тех пор, как умер. Да и при жизни-то дрожал, как осиновый лист.

– Значит, вы знали Эйнара и всю его историю? – прямо спросила Лиза.

– Ай, да какая там история, – махнула рукой старушенция. – Мальчишка чудом дожил до семнадцати лет на этом свете, а тот свет был ему что дом родной. Здесь он был никому не нужен, а в сумраке его ждали друзья. Смешной, думал спрятаться в моих владениях. Никому этого ещё не удавалось за полвека, попомни мои слова. Ни-ко-му.

Она повлекла за собой гостью, обводя руками растущие повсюду «коллекционные экземпляры» мелких деревьев, трав, грибов и водорослей в широких мисках, затем через длинный коридор, заставленный стеллажами. Здесь на полках стояло множество непонятных экспонатов, банок и предметов, каждый из которых в обязательном порядке был снабжён картонным квадратиком с номером и названием.

– Некоторые приходят в сад, чтобы заниматься всякими непотребствами, – лукаво сощурилась Фукса, поправляя на ходу свёрнутые в трубочки карты, что торчали с нижних полок. – Думают, будто никто их не видит.

У Лизы пока ещё не водилось никаких мыслей об упомянутых «непотребствах», но отчего-то стало стыдно и захотелось поскорее сменить тему разговора.

– Дух Эйнара считает, что его тело не свободно, – сказала Лиза, когда они оказались в обшарпанной каморке смотрительницы, заставленной мебелью и посудой до самого потолка.

– Ну, знаешь ли, он сам бросил его в старой теплице, значит, не так уж оно было ему нужно, – пожала плечами Фукса и щелчком пальцев воспламенила горелку, на которой красовался видавший виды пузатый чайник. – А мне, глядишь, пригодится когда-нибудь. Я присвоила ему инвентарный номер и внесла в свои каталоги. Я застала ещё те времена, когда студенты практиковались на телах подобных неудачников, и это не считалось чем-то противоестественным. Теперь, конечно, некромантию изучают только теоретически, да и некому стало её уж изучать.

– По правде говоря, некромантию уже нигде не изучают, даже теоретически, – почти шёпотом сказала Лиза. – Кроме как здесь, на краю света.

– Значит, в большом мире всё ещё хуже, чем я думаю, – заявила Фукса и взобралась на скрипучий табурет. – Ты вот, небось, решила, что я всех тут сперва пугаю, а затем потчую чаем с баранками? Вовсе нет. Но ты мне понравилась. Не орала, как резаная, не хныкала. В тебе ещё не проснулся настоящий страх… ничего не боишься.

– Это плохо? – поинтересовалась девушка.

– Для учёбы хорошо, – рассудительно сказала старуха, накладывая в розетку тягучее малиновое варенье. – Для жизни не очень. Но хуже всего то, что страх неизбежно настигает всех рано или поздно. И трусов, и смельчаков. Как и смерть. Ты боишься умереть?

– Думаю, все боятся, – уклончиво ответила Лиза.

– Вот и мальчишка Эйнар побоялся броситься в ущелье на острые камни, выбрал яд, оружие труса. А зачем ему теперь понадобилось являться сюда, да ещё и тащить за собой живую подружку?

– Его дух должен завершить переход, а потому он попросил меня освободить его тело, – осторожно ответила девушка, решив, что об обещанном тенями могуществе следует умолчать.

– А ты и пообещала? – едко усмехнулась догадливая старуха.

– Да, – просто ответила она. – Мы скрепили кровью наш договор, поэтому я должна это сделать.

– Валяй, если сумеешь расколдовать его тщедушное тельце, я, так и быть, уступлю его тебе. Ты скрасила моё одиночество, а ещё ты пахнешь тем, кто однажды помог мне. Иногда нужно делать милые бесполезные вещи, так уж устроен мир живых. Пей чай, глупая смелая девочка.

Лиза с опаской заглянула в кружку, где плавали сушёные ягоды брусники и листочки мелиссы, но потом всё же решилась и отхлебнула обжигающий напиток. Нужно было оправдывать свою смелость и глупость: сначала договор на крови, затем чаепитие со странной старухой. Сейчас напротив юной некромантки сидела милейшая пожилая женщина, и лишь жёлтые прищуренные глаза выдавали в ней часть невидимой глазу сути.

– Вы оборотень? – догадалась девушка.

– В первую очередь, я мистик, – ответила Фукса. – Во вторую, верно, оборотень. В третью, злая бабка, которую все боятся. Я хочу, чтобы ты всем говорила третье. Когда в Академии станет полно народу и кто-то спросит тебя обо мне, говори, что я несносная старуха. Договорились?

– Да, хорошо, – согласилась Лиза.

– А если придёт инспектор от Ордена и станет тебя допрашивать, – странно изменившимся голосом проговорила старуха. – То скажи ему, что в старом саду водится кое-кто. Пусть явится сюда и проинспектирует мои владения…

Профессор Сморчок рассказывал на уроках о том, что многие мистики умеют заглядывать в прошлое и предсказывать будущее, но сейчас Лиза не была уверена, что слова старой женщины были предсказанием. Она почувствовала, что голос Фуксы странно дрожал, и от этого стало не по себе. Не осмелившись больше ни о чём расспрашивать, девушка допила свой чай и последовала за новой знакомой в тёмный подвал, где хранились «особые» предметы из её коллекции.

***

– Почему он такой… свежий? – с трудом проговорила Лиза, когда откинула серую ткань, укрывающую тело полуэльфа.

Мальчишка в форменной серой рубашке Академии Трира и таких же брюках лежал на широкой скамейке у стены и словно спал безмятежным сном. Да, кожа его была бледна, грудь