влагалище. Застонав, я закрываю глаза от блаженства, оседлав его верхом, а когда мои глаза открываются, я вижу, что Вейл и Люсьен оба наблюдают за мной. Откинувшись на меха, Люсьен держит свой твердый член, готовый скормить его мне.

Наклоняясь вперед, я слышу, как Джей стонет при виде этого, и подзываю Люсьена поближе, переплетая пальцы. — Позволь мне выпить тебя досуха, — мурлыкаю я. — Я хочу чувствовать, как ты проникаешь в мое горло, пока не станет больно.

— Черт. — Он стонет, приподнимая бедра и накачивая свой член кулаком.

— Сейчас, — рычу я.

— Нуждающаяся пара, — дразнит он, вставая на колени и наклоняя голову, потирая своим членом мои приоткрытые губы. — Будь хорошей девочкой и отсоси у меня. Проглоти мою сперму, и позволь нам сделать так, чтобы тебе стало лучше.

Я именно так и делаю. Я сосу его член отчаянно, жестко и быстро, пока он не выкрикивает мое имя и его сперма не заливает мое горло. Я продолжаю сосать, пока ему не приходится силой открывать мой рот, и тогда он плюхается обратно.

Прижимаясь спиной к Джею, я принимаю его жестче, быстрее, пока он не вскрикивает, и его сперма не выплескивается глубоко внутри меня, смывая ожог.

Я счастливо вздыхаю и расслабляюсь в мокрых от пота мехах. Их руки гладят мое тело, когда они шепчут слова любви, и мои глаза закрываются, боль на время исчезает.

Я позволяю сну овладеть мной, надеясь, что когда я проснусь, боль и жар, возможно, уйдут.

Мне следовало догадаться. Я просыпаюсь от ощущения острой боли в шейке матки. Мое влагалище пульсирует так сильно, что у меня на глазах выступают слезы. Моему телу жарко, сердце колотится, легкие болят.

Я стараюсь не будить их, правда, стараюсь, но я все еще чувствую волны своего жара. Я знаю, что они измучены и опустошены, поэтому так тихо, как только могу, я провожу руками вниз по своему телу, потирая скользкий клитор, прежде чем засунуть пальцы в свое грязное влагалище.

Прикусив губу, сдерживая стон, я жестко и быстро трахаю себя пальцами, погружаясь в них, но этого недостаточно. — Куинн? — бормочет Вейл, поднимая голову, без сомнения, чувствуя мое желание. Когда он видит меня, то моргает и хмурится.

— Это не проходит, — кричу я, слезы текут по моим щекам, когда я раскачиваю бедрами, нуждаясь в большем. — Я пыталась. Я не могу...

— Тссс. — Он подползает ко мне, отбрасывая мои руки, а затем его рот оказывается на моей киске, облизывая ее лучше. — У тебя есть я. Мы всегда с тобой. Мы твои партнеры, Куинн. Наш долг - служить тебе. — Его блестящие глаза встречаются с моими поверх моего вздымающегося тела. — И это чертовски приятно, что моя пара так сильно нуждается в нас.

Я киваю, все еще плача, когда терзаюсь о его лицо, позволяя своей и их сперме стекать ему в рот. Он просовывает в меня два пальца, затем три, прежде чем перейти к четырем, а затем и весь кулак. Растягивая мое влагалище, он лижет меня, пока я не вскрикиваю от оргазма, а затем встает на колени. Его кулак, покрытый моей спермой, гладит его твердый член, пока его спина не выгибается, а затем он выпускает сперму в кулак и засовывает ее в меня, наполняя меня своим освобождением, когда я счастливо вздыхаю.

Боль исчезает, не оставляя ничего, кроме приятного блаженства.

Он медленно трахает мою пизду своей покрытой спермой рукой, прежде чем вытащить ее и нежно поцеловать мою киску. — Хорошая девочка, а теперь спи.

Я киваю, совершенно измученная. Я даже не чувствую своих конечностей, но мне легче дышать.

Все мое тело покрыто высыхающим потом и спермой.

Когда я проваливаюсь в измученный сон, никакая боль не преследует меня.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТШЕСТАЯ

Мы провели целых два дня взаперти в нашем гнездышке, и это были лучшие дни в моей жизни - не только потому, что моя девочка была голодна и не могла насытиться мной, но и потому, что она позволила нам помочь ей. Она передала управление и повернулась к нам. Она была слабой, и мне нравилось заботиться о ней.

Она перестала скулить от боли несколько часов назад, и сладкий аромат ее течки, который сводил нас всех с ума, исчез. Я чувствую запах этого на нашей коже и в гнездышке, отчего у меня встает, но худшее - или лучшее - из этого уже позади.

Несмотря на то, что я устал после нескольких часов сна, я встаю и начинаю готовить нам всем обильный завтрак, зная, что он нам нужен. Мой волк одобрительно рычит, в животе урчит. Я заметил, что мне нужно есть намного чаще, и после того, как я два дня трахал свою девушку, почти не оставляя времени на еду, я умираю с голоду, но когда я оглядываюсь через плечо и вижу, как она устраивается поудобнее на моем месте в гнезде, ее ноги согнуты, а киска выглядывает наружу, возникает совершенно другой тип голода.

Думаю, это отвечает на вопрос, смогу ли я когда-нибудь насытиться ею - нет.

Моя рука скользит к отметине от ее укуса у меня на груди, и гордая улыбка кривит мои губы. Я буду гордо носить ее, чтобы все видели. Куинн выбрала нас, выбрала меня, и я почти сияю от счастья, но стараюсь молчать, пока готовлю.

Когда я ставлю все это на стол, она медленно поднимает голову и нюхает воздух.

Черт возьми, я люблю эту женщину. Я не думал, что смогу любить ее сильнее, не думал, что это возможно, но я люблю. Я люблю ее всем своим существом. Раньше была только ненависть, а теперь у меня есть счастье, дом, семья и друзья. У меня такая глубокая любовь, что я знаю, она будет отдаваться эхом в веках.

Наша история началась с боли и ненависти, но закончится любовью. Я позабочусь об этом.

Я проведу остаток своей жизни, делая нашу девочку счастливой и каждый день показывая ей, как нам повезло, что она у нас есть и как сильно мы ее любим.

Вейл стонет. — Я чувствую запах еды.

— Это яйца? — Джей спрашивает, зевая.

— Почему бы тебе не встать и не посмотреть? — Я подталкиваю их локтем, когда наклоняюсь и целую в губы мою девочку. — Доброе