Ну, сукин сын, ты сам напросился! Давно пора было показать, где твое место! Готовься!

— Ирина, подожди пожалуйста меня тут две минутки, — тихо сказал я, не отводя взгляда от Николя. Он стал для меня целью номер один.

— Алексей, может, лучше не надо? Давай просто отойдем подальше от него? Пожалуйста! — ее голос прозвучал немного тревожно. — Не обращай на него внимания! Он не стоит этого, нам же не составит труда отступить… Алексей…

— Ирина, все хорошо, ты чего! Не переживай ты так. Просто мужской разговор. Ничего серьезного, честно. — Успокоил я книжну Никулину.

Я медленно, не спеша, направился к Николя. Он был чуть выше меня, но в его лице легко читалась неуверенность, которую он пытался скрыть напускной бравадой. Когда между нами остался всего шаг, я остановился. Посмотрел ему прямо в глаза. Долго. Ждал пока он отведет взгляд в сторону. Так и вышло. Слабак!

— Ну и? Чего ты смотришь так на меня? — фыркнул он. — Готов извиняться за то, что не послушал моего указа и снова пришел сюда? Да и что ты забыл рядом с той, кого я хочу позвать на выпускной? Как тебя там зовут, Саша? Миша?

Вместо ответа моя рука молнией метнулась в его сторону и сжала горло юного аристократа. Не с целью задушить, нет, а чтобы продемонстрировать силу и полный контроль ситуации. Его глаза округлились от шока и мгновенно налились страхом. Нужно было показать, с кем этот ублюдок имеет дело.

— Слушай сюда, черт ты глупый… — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что он замер. — Я тут со своей девушкой стою, если ты не заметил! Шансов у тебя пойти с ней на выпускной просто ноль! Мы празднуем ее победу, она сдала экзамен на максимальный балл, что тебе точно никогда бы не удалось, баклан! А ты лезешь в мою жизнь как гребаный таракан. Да как такой, как ты, может вообще мне указывать? Что ты хочешь? Чтобы я снял ботинок и прихлопнул тебя одним ударом? А? Ты только скажи, и я сразу же это сделаю, мелкий урод!

Я наклонился ближе к его уху, так, чтобы меня слышал только он и никто больше.

— Слушай меня внимательно и запоминай, дважды повторять не собираюсь… — прошипел я. — Еще хотя бы раз ты посмеешь что-то подобное сказать в мой адрес или просто посмотреть в нашу сторону, я лично увезу тебя в багажнике на свой район и закопаю в одном из подвалов, где тебя никто и никогда не найдет. Ты меня понял, баронишка? Надеюсь, на близком тебе языке объяснил? А?

Николя пытался что-то сказать, но издавал только хриплые, задыхающиеся звуки. Его лицо начало синеть. Я чувствовал, что он может потерять сознание. В его глазах был животный, панический ужас. Это был уже не просто страх. Он понял, что это не блеф. Что я говорю абсолютно серьезно и, в случае чего, обязательно выполню обещание.

Думаю, на сегодня с него достаточно. Я разжал пальцы. Николя рухнул на одно колено, давясь кашлем и жадно хватая ртом воздух. Где-то две-три минуты он приходил в себя.

— Я… Я этого… Не оставлю… — прохрипел он, поднимаясь и пятясь назад. — Это теперь… Вопрос чести… Мы еще встретимся с тобой, Алексей…

— Ну вот, видишь! Оказывается, ты не такой тупой, как я думал, даже имя мое запомнил. Только вот твоя честь — вещь сомнительная… — холодно парировал я. — Стоит она дешевле грязи под моими ботинками. Так что невелика цена вопроса.

Он, не сказав больше ни слова, развернулся и быстро зашагал прочь за угол, а дальше растворился в толпе как призрак. Хорошо, что никто не видел эту сцену. Все были заняты обсуждением итогов экзамена. Обычно если что-то знает пара учащихся, завтра про это узнают все.

Я глубоко вздохнул, разминая пальцы, и вернулся к Ирине. Она стояла все с тем же медведем в руках, и на ее лице читалась смесь небольшой тревоги и воодушевления.

— Все хорошо, Алексей? Прошло именно так, как ты хотел? — тихо спросила она.

— Да, все просто отлично! Просто объяснил одному человеку правила приличия. Удивительно, что родители-аристократы не смогли воспитать этого мальчишку. О, смотри, кто там идет!

Из-за угла появился Артемий Кайзер. Он шел неспешно, с характерной для него аристократической грацией, и на его лице играла легкая, узнаваемая улыбка. Артемий был доволен собой, я уже знал это выражение лица. Он точно сдал экзамен и, видимо, на приличный балл.

— Вижу, ты продолжаешь заводить тут новых интересных друзей, Алексей? Только что отсюда вышел Третьяков с красным хлебалом. У тебя прямо талант на это! — произнес он, подходя к нам ближе. Его взгляд скользнул в ту сторону, куда недавно сбежал Николя.

— О, Артемий, — я рассмеялся. — Это была просто встреча старых знакомых. Обменялись парой теплых слов, не более. Дружить с ним я точно не собираюсь. У меня уже есть друг в этом лицее, не переживай, я не ищу тебе замену. Ну, давай рассказывай! Как экзамен?

— Прекрасно! Сто тридцать баллов из ста пятидесяти, — ответил он, пожимая мне руку, а затем с изящным поклоном приветствуя Ирину. — Вполне достойно, чтобы не опозорить фамилию. Поздравляю и вас, княгиня, с блестящим результатом. Я поражен, максимальный балл, очень достойный результат, браво!

— Мерси, Артемий, — улыбнулась ему Ирина. — Ваш результат тоже весьма впечатляет! Думаю, вы точно вошли в топ-десять лучших!

— Ну что, — обвел я их взглядом, — раз вы оба сдали этот интеллектуальный марафон, у меня есть подходящее предложение. Сходим вместе в кафе? Отметим как следует ваш успех? Что скажете? Как вам моя блестящая идея?

Артемий вежливо, но твердо покачал головой.

— Ох, спасибо большое за приглашение, друзья, но я прекрасно понимаю, насколько редки и драгоценны моменты, когда вы можете спокойно увидеться. Не хочу вам мешать и быть лишним на этой вечеринке. Вы празднуйте, наслаждайтесь обществом друг друга, а я, пожалуй, поеду отмечать с родными. Отец уже ждет с открытой бутылкой красного испанского вина.

— Спасибо, Артемий, что понимаешь, — я с искренней благодарностью пожал ему руку. — На связи, я тебе позвоню завтра!

— Непременно буду ждать твоего звонка, Алексей, — кивнул он и, еще раз поклонившись девушке, направился к ожидавшему его автомобилю.

Я повернулся к Ирине, которая смотрела на меня с легким смущением.

— Ну что, княгиня, с тобой-то мы в кафе сходим? Может, в ту же кофейню, где были в прошлый раз? Мне там понравилось и, по моему, тебе тоже.

— Ой, да,