промоины да подставившихся казакам левым боком, полетели на землю! Еще бы – ведь донцы разрядили свои пищали буквально в упор…

- Меня-я-яй!

Два! И казаки, бросив на землю разряженные мушкеты, подхватили парные, оставленные им товарищами – и также готовые к бою! Полетели было татарские стрелы в ответ – но из-за порохового облака крымчаки бьют неприцельно…

- Пали-и-и-и!

Три! Грохнул второй залп донцов, сметая степных всадников, не успевших завернуть лошадей – и вылетевших под удар из засады! Вновь летят поганые наземь, вновь отчаянно визжат раненые животные… И тут же со стороны рощи послышался хищный молодецкий посвист! До поры скрывшись в тени деревьев (отчего увлеченные погоней татары не заметили противника), из колока на Божий свет вырвались с полсотни донцов, ведомых Прохором!

И устремились они на потерявших ход, сгрудившихся напротив промоины татар с яростными кличами:

- С нами Бог!!!

- Ура-а-а-азь!!!

- Бей!

- Не боись!

Татарам же все-таки хватило смелости завернуть лошадей к новой опасности – при этом ряды их огласил нестройный крик:

- Алла!

Донцы не растерялись, атакуя, по всей видимости, все еще превосходящего числом врага – и отчаянно завопили в ответ:

- Иисус!!!

Когда же расстояние до ворога сократилось всего до нескольких шагов, казачьи всадники буквально в упор разрядили все имеющиеся у них пистоли! И степь да местные холмы вновь огласил пусть уже нестройный, но все такой же устрашающий, громогласный залп… И словно бы этого было мало, взмахнул саблей Митрофан, заворачивая назад трофейного коня – призывая «беглецов» следовать за собой:

- В бой! Вертаемся в сечу!

Растянувшийся прерывистой линией отряд начал спешно заворачивать – и скачущий едва ли не в самом хвосте его Семен вдруг оказался в числе первых, вновь полетевших на татар! Но возвращения «беглецов» крымчаки не заметили – смешавшись после двух залпов в упор, они развернулись лицом к казакам Прохора, обратив все свое внимание на есаула и его всадников… Характерник же ворвался в ряды поганых, лихо закрутив сверкнувшую на солнце саблю, разрезая в воздухе восьмерки – и столь же легко разя людскую плоть! Так что новую опасность крымчаки откровенно проглядели – и вскинули луки, когда до Орлова и прочих донцов осталось всего несколько шагов…

Но опережая татар, Семен нажал на спуск, разрядив дробовую пищаль как ей и полагается – в упор, всего с нескольких шагов.

А после, бросив тромблон в колчан-«ольстру», он поспешил рвануть саблю из ножен – уже самым нутром прочуяв, что у татар не осталось ни единого шанса победить! И даже уцелеть... Впервые в жизни Орлов стал свидетелем казачьей хитрости – излюбленного ими «вентеря». В сущности же, столь привычного степнякам ложного отступления – вот только донцы развили его за счет порохового оружия…

И пусть этот бой никак не мог переплюнуть, и уж тем более отменить татарской засады под Конотопом, жертвой которого стал Семен. Но, летя на очередного татарина, отведя рукоять сабли к левому плечу – и приготовив столь понравившийся ему рубящий от себя удар! – молодой казак вдруг понял, что «должок» за себя он уже точно вернул поганым.

- С нами Бог!!!

...Казачья засада на татар стала последней серьёзной схваткой с крымчаками. Большинство степняков ушли с ханом на Малороссию, помогать ляхам в борьбе с царской ратью и запорожцами. А в "вентерь", под разящие в упор залпы казаков попали воины, собранные сразу с нескольких кочевий!

Так что разорить не менее десятка крымских стойбищ донцам не составило особого труда. Но в тоже время гибель татар спасла множество русских полоняников - ибо уцелевшие степняки не посмели их убить из-за угрозы казачьей мести и ответной расправы над семьями! Так что сотню другую мужиков да баб, не считая взятых с собой детей, казаки распределили по стругам иль челнам, что к стругам были привязаны...

Семён счастливо пережил последнюю схватку, срубив в сече ещё одного татарина. Про оплошность его в дозоре на радостях позабыли - и отмеченный есаулом казак прочно влился в общество донцов; Митрофан так и вовсе стал его закадачным другом.

В тоже время Петро и Орлов ожидаемо отдалились - ведь черкасы сразу же решили, что подадутся на Сечь, в родные места! Да и кто мог им запретить? На Левобережье Днепра князь Ромодановский и гетман Яким Сомко отражали налеты татар да удары ляхов - и помощь опытных ратников им была ой как нужна! Так что когда казаки грузились на струги да челны, покидая не такой уж и страшный, как оказалось, крымский берег, Семён знал - час окончательного расставания с товарищем по несчастью все ближе...

Знал Семён и другое - он вновь вернётся в Крым за христианскими невольниками, томящимися в басурманском полоне.

Обязательно вернётся за ними!

Глава 21.

...- Суши весла! Весла суши!!!

- Нас на камни несет, Митрофан! Нужно выгребать!

- Весла сломаем!!!

В подтверждение слов бывалого казака, по левому борту с оглушительным хрустом сломались три весла разом. А следом послышался треск дерева на корме... С ужасом оглянувшись назад, Семен полагал увидеть брешь – и стремительно заливающую струг воду. Но увидел лишь кормчего, Никиту Бондаря, соляным столбом замершего с обломком рулевого весла в руках…

Да очередная порция соленых брызг хлестнула Орлова по лицу.

У Арбатской стрелки жесточайший шторм встретил казачьи струги, следующие с освобожденным полоном и добрым татарским дуваном. Ревущее, потемневшее едва ли не до черноты море словно великанская рука разбросало суда донцов в разные стороны – с пугающей легкостью подхватив семь из них, и погнав к берегу!

И вот теперь струг Орловых, потеряв рулевое весло, уже не способен бороться со стихией – ныне он оказался в полной ее власти…

Или нет?! Во весь рост поднялся над казаками есаул, могучую фигуру которого не мог поколебать ни сильный ветер, ни страшная качка. В блеске молнии Семен увидел перекошенное лицо Прохора с насквозь мокрой бородой – и яростно сверкающими глазами:

- Молитесь! Молитесь, греховодники – нешто я один за вас должен Бога просить, за душу ваши пропащие?! Где двое собрались во имя Его, там и Он посреди них! Молитесь – вместе со мной молитесь, и Господь пребудет с нами, и выведет нас из шторма, как апостолов своих! Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое…

- Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…

Казаки нестройным поначалу хором подхватили молитву