успеть бежать конным порядком! Малочисленность урусов, как кажется, их вовсе не смутила - скорее наоборот подбодрила! Впрочем, на самом деле тому виной были именно дозоры крымчаков. Не разглядев с высоты холма иные силы казаков, кроме как трех десятков вольных воинов, ожидающих полной готовности двух запеченых на вертеле бараньих тушек, они приняли их за передовой отряд. В чем, в общем-то, не сильно и ошиблись...

Остались верны конные степные лучники и своему любимому приему – прицельному прямому выстрелу, совершенно игнорируя навесной бой из луков на скаку! Нет, несколько стрел все же взметнулись в небо над головами поганых – но описав высокую дугу, те бессильно рухнули наземь в нескольких шагах от казачьей линии… Однако же большинство татар приготовились разить наверняка, всего с нескольких десятков шагов.

Митрофан, впрочем, такой возможности ворогу не предоставил – и, как только крымчаки приблизились на полсотни саженей, отрывисто воскликнул:

- По лошадям – бей!!!

Тотчас основательно грохнул слитный, дружный залп казаков! И хотя последних не столь много, но стрельба по татарским лошадям принесла свой результат – закричали раненые животные, с разбега полетев наземь вместе с наездниками… Не везде успевшими вовремя отскочить в сторону или сгруппироваться в падении! Но самое главное – степная лава замедлила свой бег, объезжая павших соратников в относительно узости прохода промеж двух холмов.

- Натягивай!

Митрофан махнул рукой – и пара казаков быстро натянули пеньковую веревку, скрытую до того пучками пожухлой, сорванной ранее травы. Сама веревка была крепко привязана к двум длинным кольям с обоих концов; ямки же под колья донцы выкопали заранее. И теперь, покуда пороховой дым скрыл их, казачки сноровисто загнали клинья в ямки, словно в пары – скрыв их на добрые две трети… В итоге же веревка протянулась над землей совсем невысоко, всего на пяток вершков – конному на скаку не заметить!

- По коням братцы, по коням! Уходим!!!

Бараньи тушки донцы разделили заранее – теперь же казачки все как один ласточкой взлетели в седла, спеша бежать от татарской погони! Но Семен, чья дробовая пищаль еще не была разряжена, немного выждал, готовясь прикрыть отход соратников; однако, как только дым сгоревшего пороха развеялся, Орлов разглядел крымчаков еще в полсотни шагов от себя… И недолго думая, завернул татарскую кобылу, спеша бежать – бежать от летящих в спину татарских срезней!

- Пошла родимая, пошла!

«Родимая», однако, не спешила набирать ход – как видно, устав возить наездника в течение всего жаркого дня. Сцепив зубы, Семен потянулся к трофейной плети – и впервые за всю жизнь обрушил хлесткий удар ее на конский круп! Отчаянно заржала татарская кобыла, рванув вперед – хотя Орлову сперва подумалось, что животина попытается его сбросить… Нет, не сбросила, ускорилась одним рывком – так, что с легкостью догнала и перегнала замыкающих куцый отряд казаков!

- Прости родимая, прости! Выручай, выручай только скорее…

Впрочем, спустя всего несколько мгновений за спиной раздалось отчаянное ржание! Как и предполагал Прохор, предложивший натянуть веревку над землей при приближении татар, степняки ее не заметили… Так что самые быстрые и ушлые полетели наземь вместе с набравшими ход скакунами, ломая руки иль расшибая головы в падении!

Естественно, погоня замедлилась – но очередная выдумка казачков не насторожила татар, а наоборот, утвердила в желании нагнать и перебить! Во-первых, из-за обиды и желания отомстить ушлым донцам… Ну, а во-вторых – кто будет задерживать погоню, коли хочет завести в засаду?

И потому, обогнув завал из полетевших наземь людей и животных, крымчаки с еще большей яростью и стремлением поквитаться, погнались за казаками! Но ведь если сами степняки, по слухам, учатся держаться верхом еще раньше, чем начинают ходить, то донцы в умении конной езды крымчакам пока что уступают… Слишком долго они были морскими иль речными налетчиками, внезапно нападая на татарские кочевья – или же атакуя поганых из засад, когда те возвращались с набега на Русь с полоном. Собственные же временные поселения казаки прятали в плавнях иль на донских островах… Укрепляя их лишь невысокими изгородями да небольшими сторожевыми вышками.

От того-то и шел извечный казачий запрет на распашку плодородного чернозема и пойменных лугов – ведь по ним же татары и узнали бы о близости поселений вольных воинов! Впрочем, ныне все больше крепких городков встает на Дону, обнесенных валами, усиленных пушечными нарядами – да и внутри их высятся уже крепкие срубы, а не темные полуземлянки иль трофейные шатры… Да и на пахоту крестьян старшина сквозь пальцы смотрит.

И также все чаще казаки отбивают у ногайцев иль кубанских татар конские табуны, взращивая собственную конницу… Но все одно ведь привычнее донцам действовать на стругах иль в пешем строю!

Вот и теперь татары медленно, но верно сокращают расстояние до казаков, подбираясь к ним на прямой выстрел из тугих составных луков… А сам Семен столь явственно представил, как впивается ему в спину вострая татарская стрела, что словно испытал от того настоящую боль! И только обернувшись назад, он воочию убедился, что из спины покуда не торчит оперенный наконечник…

Но вот улепетывающие от степняков казаки обогнули пологий спуск холма, сильно завернув влево – к неглубокой, но протяженной промоине, образованной не иначе как сточными водами. А по правую руку показалась уже степная рощица-колок – не очень густая правда, но все же тень ее дает надежное укрытие от палящих даже к вечеру солнечных лучей! Впрочем, сам холм, что обогнули улепетывающие от татар донцы, уже скрыл вершиной клонящееся к закату солнце – и у подножия его, со стороны промоины, также легла спасательная тень… Не потому ли и трава здесь не столь пожухлая – да и растет гуще?!

Вновь обернулся назад Семен, со страхом взирая на татар, уже натянувших тугие луки. Все, конец?! Промелькнула было отчаянная мысль выхватить из колчана дробовую пищаль, да пальнуть назад! Даже если картечь и не достанет ворога за сорок с лишним шагов, все одно ведь напугает татар – а облачко дыма скроет Орлова на несколько кратких мгновений, что все же могут спасти его жизнь! Вновь хлестнув завизжавшую, и явно теряющую силы кобылу плетью, молодой казак потянулся было к тромблону… Но тут со стороны промоины раздался вдруг отчаянный клич:

- Давай!

И тотчас разом поднялись из укрытия с полсотни казаков – словно из-под земли выросли они подобно былинным богатырям, разом вскинув уже заряженные кремневые мушкеты!

- Пали-и-и-и!

Раз! Оглушительно грохнул залпа – и десятки татар, скачущих вдоль