– Дурень ты абрикосовый! – Ориоль подошёл и, согнувшись, положил ему руку на затылок. – Мы ж тебя силой запихнём. Нас же четверо. С нами Зубрик.

– Ну запихните! Я вам устрою!

Он тяжело клацнул клешнёй.

Ориоль прогулялся до сундука, бросил ему заштопанные штаны:

– Тогда одевайся – и в путь. На границах неспокойно. Канто шлёт вести, что туман ширится. Слуги Мероншоха обнаглели настолько, что подходят к самым рубежам, вербуя всех подряд. Тебе работа найдётся.

– Вот и отличненько…

Гаспар сделал неуклюжую попытку подняться, но тут же плюхнулся на то самое место, которое у него было вполне человечье.

– А коня мне дадут? – с вызовом бросил он. – А то они тут бормочут: Цубасу сгноил, меч потерял, коня погубил! А что они мне этим конём тычут? Это пацан его не сберёг!

– Пацан этот ждал тебя на церемонии посвящённых. Спрашивал о тебе. А я ему так и сказал: великий чемпион Тауруса, в стельку пьяный, валяется на циновке без штанов, хамит лекарю, который ему трижды жизнь спасал. И даже умудрился обидеть Ру-Ру, которая ночей не спала, его дожидаясь.

– Брешешь.

– В чём именно?

– Да во всём.

Гаспар засопел, потёр лицо, будто бы умылся, и сказал уже другим голосом:

– Она на меня обиделась за то, что я велел ей девочку подстричь. А кому ещё оставалось? Остальные криворукие.

– Подстриг бы своей клешнёй.

– Обхохочешься.

– А что, только на это она обиделась? – спросил Ориоль. – Вроде бы не из капризных наша Ру-Ру…

– Так я ей ничего с путешествия не привёз, вот и… – закивал Гаспар.

– Ну и чудище ты, Клешнявый. Только не снаружи – внутри. Люди к тебе так и тянутся, а ты к ним задницей поворачиваешься.

– Спасибо на добром слове!

– Говори! Чем оскорбил Ру-Ру?

Гаспар засопел, почесал лопатку.

– Сказал… – замялся он, – что танец этот пусть танцует с Фархадом. Я оттанцевался.

– Дурак ведь, – вздохнул Ориоль.

– Угу.

– В бочку полезешь?

Чемпион кивнул, протянул руку. Ориоль поднял его, нырнул подмышку, довёл до бочки, и Гаспар опустился в воду, выплеснув, наверное, половину горячей воды.

– Как колено?

– Пинка тебе под зад дать смогу.

– Прежде свой зад голый не ошпарь, – Ориоль нагнулся и что-то прошептал ему на ухо.

– А я думал, это тараканы, – сказал Гаспар. – Ну, хорошо хоть я им нужное место показал.

У Ахти и остальных по спине пробежал холодок.

Ориоль повернулся и посмотрел вглубь шатра, прямо на них.

– Выходите, нуорины. Разведчики из вас никудышные. Зелёным мальчишкам я это готов простить. Но ты, Иви, совсем разучилась таиться.

– Я ничего не видела! – пискнул голос у Ахти из-за спины.

20

– Откуда, медь зелёная, ты взял столько учеников, Ори?! – закричал Гаспар, когда горе-шпионы столпились у выхода из шатра.

– Ты же знаешь сам, Клешнявый, нуоринов не ищут. Они попадаются на дороге сами, – промурлыкал Ориоль.

Чемпион фыркнул по-лошадиному и погрузился с головой в воду. Через несколько мгновений он вынырнул, растирая руками лицо.

– И на кой нам сейчас ученики? – пробурчал он. – И так живём скудно.

– Свежая кровь! – сказал Ори. – Пора обновляться, Гаспар. Надоели ваши скрипы, жалобы да попукивания.

Мур закис от смеха, зажал рот ладошкой.

– А этот, – указал на него Гаспар. – Неужели гладыш, как я? Покажи-ка свою руку, парень!

Мур помахал ему крючковатой лапкой.

– Мать медвежья… – вымолвил Чемпион. – Это ты брат-букашка? Мурахайнен?!

Гаспар посмотрел на Ахти: пробежался взглядом по ржавой форме нуорина, взглянул на деревянный меч. Открыл было рот, чтобы сострить, но мальчик взглянул так, что Гаспар тут же его захлопнул.

– Славный из него выйдет кулкури, а? – заметил его взгляд Ориоль.

– Поживём – увидим.

Гаспар подмигнул Иви и вдруг узнал Анемеда, стоящего в отдалении:

– А этот что здесь забыл? Моль белая! Как ты сюда решился прийти, после того как мне жилы на площади выкручивал?

Анемед потупился в пол. Ему в палатке явно было тесно.

– С ним вопрос решается, – похлопал Ориоль Гаспара по мокрому плечу. – Не бузи.

– Да я из-за его ментори чуть в лепёшку не расшибся! – Чемпион хлопнул по воде, обрызгав всех вокруг. – И он вот так гуляет по лагерю?

– Такое ему позволено только сегодня, – спокойно объяснил Ориоль. – Но и гнать парня вон мы не станем. Узнаем прежде о его даре. Ученик не повинен в ошибках учителя. – Он склонился над ухом Гаспара и что-то прошептал.

Чемпион небрежно махнул рукой и обратился к гостям, сдвинув брови:

– Сегодня ваш последний выходной, мелюзга. Завтра до восхода начнутся тренировки. Ещё до того как первый продавец придёт на рынок, сгоню с вас семь потов. Кто себя пожалеет или захочет к мамочке, лучше сейчас снимайте с пояса «щепку» и бегите плачьтесь.

– Так нет у нас мамочек, – пожал плечами Мур. – Ни у кого.

Гаспар навалился на край бочки:

– Тебе, братишка, лишний круг за уточнение. А теперь разворот и кыш из моей берлоги. Кого поймаю ещё раз возле неё, укорочу.

Он щёлкнул клешнёй, и ребята выскользнули наружу.

Гаспар вынул из воды тяжёлую косу и, выжав, откинул за борт бочки. В воде его разморило, и он закрыл глаза.

– Жаль их, Ориоль, – сонно произнёс он. – Сколько славных ребят сгинуло, не успев став кулкури…

– А сколько их сгинуло бы на больших дорогах? – сказал Ориоль, усаживаясь на сундук.

– Времена нынче паскудные, Ори. Мелюзге не выжить.

– Ты же выжил, – ответил командир.

Он поднялся и вразвалочку пошёл к выходу. Остановился:

– Клешнявый?

– Ну?

– Грустно было в отряде без тебя. Хорошо, что вернулся.

– А я по тебе, шут гороховый, не скучал.

– Ясное дело, ты ж твёрдый, в панцире!

– Только наполовину, Ори. Только наполовину.

21

Когда солнце кругляшом масла начало таять в море, из ворот Афалины к лагерю Бродяг потекла публика.

Это была уже не та бурная река зрителей, как накануне, скорее долгий и неторопливый ручеёк, но и он пригнал к помосту небольшое озеро.

В основном здесь были те, кто прислушался к напутствию Ориоля