раздеться до пояса. Он осмотрел меня и сказал, что знает, как избавить меня от проклятия, и знает места, где за мной не будут охотиться. Он предложил родителям выкуп, но сказал, что в обмен на избавление я должен поступить к нему в ученики… – Анемед набрал воздуха в грудь и добавил: – Пожизненно.

Ру-Ру и Ориоль преглянулись.

– Продолжай, – кивнул командир кулкури.

Юноша облизал сухие губы:

– Не найдётся ли у вас немного воды?

Первой вскочила Иви. Она шагнула к чану в углу и зачерпнула плошкой воду.

Анемед жадно пил, кадык на его худой шее дёргался. На него, не отрываясь, глядели Ахти и Мур. Альбинос, будто устыдившись своей жажды, остановился, вытер рукавом рот и протянул плошку Муру. Но Иви велела ему допить. Набрала ещё воды и отнесла мальчишкам.

Вода была свежей, вкусной, со странным щелочным привкусом. И от неё сразу прибавлялись силы. Из четверых ребят только Иви знала, что Бродяги очищают воду с помощью редкого пещерного гриба, и этот напиток у них в ходу ежедневно.

– Как зовут твоего ментори? Того, кто умеет говорить с тенями? – спросил Ориоль, когда все утолили жажду.

– Моргред, – тихо вымолвил Анемед и потёр шею, как будто что-то душило его. – Я думал, вы…

– Да, мы знаем! – Ориоль привстал и поправил палкой горящее полено в очаге. – Ты был с ним в тот день, когда Гончие пришли взять нас живыми или мёртвыми. Твой учитель велел тебе не входить в шатёр. Возможно, разумнее было послушать его в ту ночь?

Анемед побледнел и посмотрел на могучего зверя, дремавшего у ног клоуна.

– Твой учитель даровал тебе обещанное избавление от проклятья? Отвёз тебя в места, где тебя перестали презирать?

– Нет. Не совсем… Не знаю.

– Гончие мертвы. И господин Моргред тоже, – продолжил Ориоль. – Их убили мы, твои враги. Так объясни мне, почему я должен принимать тебя в своём шатре как друга?

Юноша молчал.

И тогда заговорила Иви:

– Он спас нас, Ори. Мы глупо попались в лапы к этим Стрижам. Они закидали нас камнями. Анемед защитил нас.

Мальчишки переглянулись и закивали.

– Ты же сказала: вы со всеми справились…

– Не сразу и не поодиночке, – нахмурилась Иви.

– Только на вопросы пусть отвечает он, а не ты. И не хозяйничай в моём шатре. Пусть ты и пережила много чего, но ты ещё нуорин. Тебе учиться и учиться!

Ориоль ткнул пальцем в сторону Анемеда:

– Она защищает тебя, надо же! Как будто забыла, что ты с этим злыднем шёл по её следам. Хотел выкрасть. И её, спящую, использовать как… как топливо или, тьфу, вещь!

Анемед наконец обрёл дар речи:

– Я до последнего не знал, что Аутиоруусу – девочка. Я думал, это птичка или цветок.

– Аутиоруусу, – передразнил клоун. – Птичка или цветок. В городе Хато ты использовал заклинание подавления воли против нашего друга Гаспара. Знаешь ли, что за одно это на территории Тауруса казнят?

– Казнили, – спокойно поправила Ру-Ру. – Теперь некому.

– Эта женщина, – Ориоль указал на Рузиль, – оставила тебе шрам на лбу. Этот звероящер по кличке Мышь едва тобой не отужинал. Так зачем ты пришёл, Анемед из Индрии, ученик Моргреда? Отвечай.

Анемед долго молчал. Потом встретился глазами с Ахти и задумчиво ответил:

– В древнем городе я едва не погиб. Мой враг мог убить меня и не сделал этого. Он сказал мне, что я просто попал в беду, что у меня есть выбор. Но я не услышал. – Он перевёл взгляд на Рузиль. – В ту ночь смерть коснулась меня кончиком косы и я упал в глубокую яму, полную когтей и клыков. Я видел, как зверь разорвал старого Микку, и думал, что я следующий. Мои враги нашли меня без сознания, последнего выжившего…

Он посмотрел прямо на Ориоля и добавил:

– Но вместо того чтобы убить меня или закопать живьём, они перевязали мне раны и дали отвар, снимающий жар. Они позволили ментори забрать меня. И я жив. Хожу по земле. По-прежнему не знаю зачем и для чего. Но с тех пор меня не покидает чувство, что я воевал не на той стороне.

Ориоль крякнул и поднялся на ноги, заходил по шатру туда-сюда, сцепив руки за спиной и грозно сверкая взглядом.

– Что скажешь, Ру-Ру? – наконец спросил он.

Рузиль сощурилась и неожиданно пропела:

На тонкой ниточке судьбы парит крылатый змей,

И если нить заметишь ты, перерезать не смей.

И если нить ухватишь ты, перерезать не смей.

Её бархатный голос заполнил пространство шатра, прокрался в самые тёмные уголки убежища. Ахти видел, как по застывшему мраморной маской лицу Анемеда скатилась слеза.

– Я думаю, такие вопросы лучше решать на свежую голову, – сказала Ру-Ру. – В свете утра видно суть.

– В свете утра видно суть, – кивнул Ориоль. – Жду всех вас завтра на совет кулкури. А сейчас отправляйтесь к лекарю – все до единого. Рузиль покажет вам, где найти Фархада. А Ёркель накормит вас отменной ушицей и приготовит ночлег. Сегодня некоторые из вас ещё гости. Но завтра кое-кто может стать нуорином – учеником. И тогда на ваши плечи ляжет забота о других. В путь!

Ру-Ру плавно поднялась и пошла к выходу. Проходя мимо, она игриво вильнула бёдрами, махнула рукой и нежно улыбнулась так, что у всех трёх мальчишек перехватило дыхание и задрожали коленки.

Полог шатра отогнулся, открывая бездонное небо, усыпанное звёздами.

17

Ахти пробудился ото сна, когда солнце уже выглянуло из-за невысоких гор. Он чувствовал, что хорошо выспался и набрался сил. Конечно, постель у Бродяг жестковата. Спали они на толстых плетёных циновках, которые легко складывались, если нужно было собираться в путь. Но после долгих скитаний, когда спать Ахти где только не приходилось, он был рад и такой постели. К тому же Иви утверждала, что от таких матрацев спина здоровее и тело укрепляется после тренировок.

Утром Ахти обнаружил, что ссадины, обработанные мазью Фархада, почти затянулись. Удивило его и то, что его одежда была выстирана, высушена, заштопана и висела возле шатра.

Мальчишки умылись в бочке с водой, поели сыра, лепёшек, запили всё это козьим молоком и направились к месту, где их уже ждали.