смерти. Старшие лекари вскрывают их, пытаясь найти первопричину заболевания. – Он указал налево. – Эта для тех, кто все еще находится на ранних стадиях. Впереди – для тех, чья болезнь уже прогрессирует, но до смерти дело не дошло.

– А эта? – спросила Ви, когда он указал на вторую дверь справа.

– Туда могут входить только лекари, – ответил Даррус, когда они прошли в небольшую комнату отдыха.

В комнате стояло два стола, в углу располагалось несколько низких скамеек, а у очага находилось то, что можно было назвать маленькой кухней, хотя Ви с трудом представляла, как в таком месте у кого-то мог появиться аппетит. Два лекаря, лица которых были скрыты масками, повернулись в их сторону и подняли руки в знак приветствия, на что Даррус сделал то же самое в ответ. Больше никак не отреагировав на появление Ви, лекари вернулись к своему тихому разговору.

Идя за Даррусом, Ви прислушивалась, но из-за маски было невозможно разобрать слова. Когда они с Даррусом прошли через заднюю дверь в узкий коридор, никто из лекарей больше не обратил на это никакого внимания.

– Скоро войдем, – оглядываясь через плечо, тихо сказал он. – Приготовьтесь.

Ви не осмелилась спросить, что он имел в виду. С каждым ударом сердце подскакивало к горлу, и страх перед неизвестностью, которая ждала наверху лестницы, усиливался. Там была лестничная площадка, еще одна дверь, а за ней – смерть.

Они оказались на узкой дорожке, слева от которой располагалась каменная решетка, а справа – огромная яма. Именно тогда Ви поняла, как устроена лечебница. Первую треть здания занимали комнаты, о которых говорил Даррус, через которые она проходила прежде. Остальные части представляли собой два стоящих рядом вытянутых прямоугольника. Дальняя часть была скрыта, и Ви предположила, что там другие помещения, предназначенные для тех, у кого болезнь начала только проявляться. У последней части, на которую она сейчас смотрела, отсутствовал потолок, и все пространство было до отказа забито людьми.

Значит, завывания, которые она слышала, исходили именно отсюда.

Ви смотрела, как мужчины и женщины в изодранной одежде, а некоторые и вовсе голые, переходили с места на место. Кто-то выл и плакал. Некоторые их тех, кто еще оставался в сознании, плакали белыми, липкими слезами, которые вытекали из молочного цвета глаз, окруженных выпуклыми красными венами. Ви с ужасом наблюдала, как один мужчина снова и снова бился головой о решетку. Она не понимала, долго ли простояла вот так… Но оказалось достаточно, чтобы мужчина упал в последний раз и больше не поднялся.

– Ви. – Даррус слегка коснулся ее руки, и она повернула к нему голову. В этот момент ей отчаянно хотелось увидеть его лицо… Или лицо любого другого, лишь бы он был не болен. Сейчас Даррус впервые обратился к ней, не упоминая титул принцессы, а Ви даже не заметила этого. На самом деле она не возражала.

Ведь перед лицом смерти титулы теряли всякий смысл.

– Можно ли им как-то помочь? – вяло спросила она и прочистила горло, пытаясь обрести силу и уверенность, но не получалось.

– Стараемся делать все, что в наших силах. Мы не готовы к вспышке такого масштаба… Но, по крайней мере, когда приводим их сюда, они, похоже, не чувствуют боли.

Ви снова взглянула на яму. Лекари делали все, что в их силах, и не могли придумать ничего лучше. Ви понимала, все это ужасно и бесчеловечно, но, кажется, не существовало иного решения. Ее разум опустел, как молочные глаза этих едва живых людей.

– Простите, что расстроил вас, я не хотел.

– Знаю. – Она тяжело сглотнула. – Я не расстроилась. – Это прозвучало как чистая ложь, но Ви не понимала, что это за чувство, ведь она вообще не осознавала, что испытывает на самом деле.

– Я привел вас сюда, чтобы выяснить, найдете ли вы свою родственницу… Если она уже в яме, значит, мы опоздали, – мрачно объяснил он.

«Нужно сделать то, за чем пришла сюда», – мысленно повторяла Ви. Не время отступать. Пытаясь унять дрожь в руках, она сжала кулаки.

– Дай мне проверить. – Ви начала обходить яму, пристально глядя на мужчин и женщин разной степени безумия. К счастью, было полнолуние, и ей удалось разглядеть лица большинства из них. В основном там находились северяне, поэтому так легко было отличить нескольких выходцев с Запада и одного или двух с Востока. Наконец, Ви покачала головой. – Я ее не вижу.

– Тогда, возможно, вам повезло. Если ее здесь нет, значит, она еще не потеряла рассудок. – Даррус направился обратно к двери.

Но Ви притормозила его, схватив за рукав.

– Неужели действительно больше ничего нельзя сделать?

– У вас есть какая-то идея? Потому что лекари ничего не придумали. – Его слова звучали так искренне, словно Даррус был готов принять любое предложение. Но Ви молчала, поэтому он заговорил снова: – Некоторые считают, что милосердие убивает… Но мы лекари и стремимся исцелять, а не убивать. И если есть шанс найти лекарство – шанс спасти хотя бы одного человека, то мы делаем все, чтобы оставить их в живых и дать возможность увидеть следующий рассвет.

Ви кивнула.

– Я понимаю.

– Да?

– Да, – уверенно соврала она. Это пришлось сделать, потому что и так понятно, что Даррус желает услышать. Хотя, если честно, Ви и сама не разобралась, что думает обо всем этом. – Вы делаете все возможное… И я благодарна вам за это. Так что пойдем дальше.

Они вернулись ко входу, затем прошли через комнату и вошли в дверь, которая в первый раз была слева от Ви. Двое лекарей, которых она уже видела сегодня, стояли в углу совершенно новой комнаты и смешивали какую-то мазь. Сквозь фильтры маски Ви почувствовала запах их снадобий. Когда Ви и Даррус вошли в помещение, лекари сразу же подняли на них головы.

– Мы сделаем обход, – объявил Даррус, и лекари кивнули, но он даже не обратил на это внимания и просто повел Ви во второй зал.

До ее ушей долетело эхо тихих стонов. В отличие от гортанных, почти звериных звуков, доносившихся из ямы, эти звуки казались человеческими. Вспомнив слова Дарруса, Ви поняла, что они все еще ощущают боль.

– Идите вперед и посмотрите, – тихо велел Даррус. – Я подежурю у дверей на случай, если те двое что-нибудь заподозрят, и задержу их. Но поторопитесь.

– Спасибо.

Ви быстро шла по коридору, осматривая расположенные по обе стороны камеры. В первых содержалось по несколько человек, которые выглядели относительно нормально. Пусть слабые и вялые, но они хотя бы поднимали головы, когда она проходила мимо. Но по мере ее