ткань открытой раны служат мощным биологическим барьером. При нанесении неочищенной субстанции низкомолекулярный пенициллин проникает в ткани, оказывая антибактериальный эффект. Белки и пирогены при этом остаются на поверхности и не попадают в системный кровоток. Побочные эффекты в таком случае ограничиваются местными реакциями: гиперемией, зудом или крапивницей.

Парентеральное введение (внутримышечные или внутривенные инъекции)

При инъекционном введении культуральная среда попадает непосредственно в системный кровоток, минуя защитные барьеры организма. Это, в зависимости от степени очистки лекарства, может привести к тяжелым системным осложнениям:

Пирогенный шок: Реакция организма на эндотоксины, сопровождающаяся стремительным повышением температуры тела до критических значений (41 и выше). Состояние характеризуется тяжелым ознобом, нарушением сознания, тахикардией и коллапсом сосудов.

Анафилактический шок: Острая системная аллергическая реакция немедленного типа на введение чужеродного грибного белка. Может привести к бронхоспазму, отеку легких, падению артериального давления до критических отметок и летальному исходу.

2. Лабораторные методы фильтрации (конец 19 — начало 20 века)

Для подготовки биологических растворов использовались различные системы фильтрации, имевшие строгие пределы эффективности.

Механическая фильтрация (марля, вата, шелк)

Механические фильтры способны задерживать только макроскопические объекты: крупные фрагменты мицелия или инородные тела. Они абсолютно проницаемы для бактерий, спор и растворенных химических веществ. Инъекция раствора, прошедшего только механическую очистку, почти неминуемо ведет к развитию абсцессов и сепсису.

Керамическая фильтрация (Свеча Шамберлана)

Фильтр Шамберлана, изобретенный в 1884 году, представлял собой полую трубку из неглазурованного фарфора.

Возможности прибора: Поры фарфора имеют размер от 0,1 до 1 мкм, что позволяет физически задерживать любые клеточные структуры. Жидкость, пропущенная через такой фильтр, становится бактериологически стерильной (в ней отсутствуют бактерии и споры грибов).

Ограничения: Свеча Шамберлана является клеточным фильтром, проницаемым для молекул. (именно этот принцип позволил Д. И. Ивановскому в 1892 году открыть вирусы, свободно проходившие сквозь поры керамики). Ядовитые белки, растворенные пирогены и токсины проходят через фарфор вместе с пенициллином. Раствор становится стерильным, но сохраняет опасность.

* * *

Глава 5

Коридор отделения жил своей жизнью: упала, загремев, какая-то кастрюля, из сестринской пахло чаем, у окна двое выздоравливающих спорили о газетных новостях. Я шел мимо. Ночь без сна и отдыха давала себя знать. Звуки доходили словно опозданием, голова соображала с трудом. Не железный организм у человека. Мне, как медику, это известно очень хорошо. Иначе я был бы не хирургом, а слесарем.

Японец уже не лежал — сидел на койке, спустив ноги на пол, и правая рука в лонгетах покоилась на подушке, уложенной на колени. Увидев меня, он наклонил голову. Не кивнул — именно наклонил, коротко и отчетливо.

— Доктор. Спасибо, что пришли.

— Сначала рука.

Я размотал верхние туры, приподнял марлю через окно в лонгетах. Рана выглядела прилично: отделяемое скудное, без запаха, края спокойные. Пальцы теплые, ногтевые ложа розовеют как положено. Я велел их согнуть — указательный и средний послушались заметно увереннее вчерашнего.

— Болит?

— Терпимо.

— Хорошо. — Я наложил марлю обратно и прибинтовал. — Теперь слушаю. Мне сказали, у вас что-то важное.

Он посмотрел мимо меня, на часового у двери. Потом снова на меня.

— Я хочу рассказать вам одну историю.

— Рассказывайте.

— Сначала вопрос. — Он помолчал, подбирая слова. Русский у него был почти правильный, только медленный, с паузами. — Если я расскажу, будет мне за это снисхождение?

Вопрос законный. Жаль только, не по адресу.

— Не знаю, — сказал я. — Обещать не могу. Я не судья и не следователь, от меня тут ничего не зависит. Если хотите, приглашу человека из жандармского управления. Он скажет точнее. И, может быть, поспособствует.

Японец выслушал это не мигая, потом опять наклонил голову.

— Спасибо за честный ответ. Другой на вашем месте пообещал бы. — Он повел здоровым плечом. — Нет. Жандарм мне не нужен. Я хочу рассказать вам, а вы потом можете рассказать жандармам. Для них я враг. Побежденный враг. Вы послушаете иначе.

Он посмотрел на свою руку в лонгетах и добавил тем же негромким голосом:

— А снисхождение… Я был готов ко всему, когда шел к вашим воротам. Что такое жизнь человека? Лист, сорвавшийся с дерева. Ветер несет его, куда хочет.

Красиво. Киллер-философ.

— Я слушаю, — повторил я и сел на табурет у койки.

— В прошлый раз вы спросили, не Генеральный ли штаб меня прислал. Я ответил: нет. Я не лгал. Генеральный штаб армии не имеет к этому отношения. Скорее всего, там вообще ничего не знают. Ни о вас, ни обо мне.

— Тогда кто?

— Контр-адмирал Нагасима Тадаёси.

Он произнес имя раздельно, по слогам, как диктуют писарю. И замолчал, давая мне время осмыслить.

Контр-адмирал. Я ждал кого угодно, но никакого флотского адмирала в этом списке не было.

— Кто он?

— Офицер Морского штаба. Очень высокий пост. Он видит закрытые донесения, имеет отношение к разведывательным материалам. Не глава морской разведки, нет. Но человек с положением. И у него есть свои доверенные люди.

— И этот адмирал послал вас убить врача в Харбине.

— Не адмирал, — сказал японец. — В этом все дело, доктор. Нагасима послал меня не как контр-адмирал флота. Как частный человек. Не было письменного приказа. Не было задания. Не было разрешения сверху. Ничего не было. Только его воля и его деньги.

— Зачем?

— Месть.

Он сказал это слово очень просто.

— На реке Ляохэ погибла канонерская лодка. Вы знаете, о чем я говорю.

Я знал. Еще бы мне не знать. Но подтверждать ничего не стал. Японец и не настаивал.

— Лодкой командовал капитан второго ранга Нагасима Кэйдзиро. Племянник контр-адмирала. Отец Кэйдзиро умер рано, и Тадаёси растил его сам. Как сына. Может быть, ближе, чем сына: своим сыном не всегда гордятся так, как гордился он племянником.

Японец смотрел в стену перед собой.

— Для флота гибель лодки — потеря корабля. Для Нагасимы — другое.

— И он решил найти виноватого.

— Да. После гибели было расследование. Лодка погибла очень необычно, простой армейский вояка не смог бы такого придумать. Тадаёси интересовало не то, кто из русских командовал или исполнял. А именно то, кто придумал.

— И расследование назвало меня.

— Да. — Он переложил руку на подушке поудобнее. — Морская разведка после гибели лодки собирала сведения. Расспрашивали, платили китайским посредникам, проверяли слухи, искали людей, которые были близко к вашему отряду. Один источник сообщил, что в деле участвовал русский врач. Он имел отношение к подготовке необычного способа нападения. Фамилия — как будто Дмитриев. Все.

— Негусто для смертного приговора.

— Для государственного дела — негусто. Для мести хватило. Насколько я знаю, Тадаёси пытался и на месте организовать засаду. При