спустился с вышки. Приятели тем временем разобрали подсумки и другое снаряжение. Проверили фонари во влагозащищенных, черных корпусах с большими аккумуляторами снизу. Фонарь с ним соединялся толстым кабелем. Сергею фонари были знакомы — ходил с такими на границе.

— Фонари положено забирать, когда наряд меняют, — сообщил Кобозев. — В школе их ставят на зарядку. Но мы оставим, завтра заберете.

— Понятно, — сообщил Степан. — Вы молодцы, ребята! Оружие почищено, все снаряжение в порядке.

— С нас за это спрашивали, — вздохнул Кобозев. — Если что не так, наказывали.

— Как часовой на вышке вас поднимает ночью? — спросил Сергей. — Спускается и будит?

— Зачем? — Кобозев удивился. — Вон, видите веревочку, которая от вышки идет к землянке? Стоит дернуть — и зазвенят подвешенные под потолком пустые банки с гайками. Так даже мертвого подымешь.

— Продумано, — сказал Степан. — Скажи нам, Коля, как я понял, вы на постах дежурите постоянными составами? Их не тасуют?

— Нет, — Кобозев покрутил головой в пилотке. — Считается, что так мы лучше узнаем отведенный участок. Хотя он небольшой — по километру справа, слева. Дойдете до конца участка, увидите столб, обозначающий конец участка и начало зоны ответственности соседнего поста. Кстати, фланги положено периодически патрулировать, чтоб выявить подкопы или повреждение забора. Но мы…

— На это положили, — продолжил Степан и усмехнулся. — Все с вышки видно.

— Да, — кивнул Кобозев. — Пройдем раз перед сменой — и все. Проверить нужно обязательно: если сменщики найдут лаз или прореху, а мы о том не сообщили, всем будет кисло.

Они еще немного поболтали.

— А вот уже за вами едут, — сообщил Фанфурик, ткнув пальцем в сторону дороги. — Бывайте, хлопцы!

— А вам — удачи! — пожелал Кобозев. — Будьте осторожны. Эти твари… Они опасные.

— Сцыкуны! — сказал Фанфурик, когда «шишига» увезла наряд. — Тварей нужно бить! И деньги зарабатывать.

— Орел нашелся! — фыркнул Кимстач. — Охотничек. Ты этих монстров наяву еще в глаза не видел, а уже считаешь деньги. А ну, давай на вышку! Будешь дежурить в первой смене.

— Ну, Степа, — заканючил обиженный Фанфурик. — Дай я картошечку поджарю с сальцем. Сто лет ее не ел. На вышку я потом залезу.

— Пусть жарит, — предложил Сергей. — А я пока что подежурю. Возможно, пристреляю пулемет. Вы только не пугайтесь, когда начну.

Он улыбнулся.

— Нашел, чем испугать! — хмыкнул Фанфурик.

Сергей забрался на площадку вышки и встал возле перил. Оттуда видел, как Фанфурик сел чистить картошку, Степан и Женя занялись костром. Он взял бинокль и стал осматривать опушку леса — там никто не шевелился. Пустынным выглядело поле между оградой и лесным массивом. Сергей успел подумать, что если твари вознамерятся прорвать периметр в отдалении от вышки, то стрелять в них с пулемета бесполезно, придется высылать наряд. И тут вдруг в голове отчетливо прозвучало:

— Привет, потомок!..

[1] «Укорот» — автомат АКС-74У укороченный. Калибр — 5,45 на 39, стоял на вооружении милиции в описываемое время.

Глава 4

4. Ноосфера

От неожиданности Сергей растерялся. Он завертел головой, пытаясь рассмотреть сказавшего, но рядом никого не оказалось. Тогда он глянул вниз через перила вышки. Приятели занимались делом: Фанфурик крошил клубни на досочке, Степан и Женя подбрасывали хворост в разведенный между кирпичей костер. Никто из них вверх не смотрел, да и странно было ожидать, что кто-нибудь из них так обратится к сослуживцу.

— Убедился? — раздалось снова в голове. — Это не они сказали.

— Кто ты? — спросил Сергей вполголоса, слегка ошеломленный.

— Разум. Не беспокойся, это не шиза или же странный голос, который будет уговаривать тебя кого-нибудь убить или повеситься. И отвечай мне мысленно, вслух говорить не обязательно. Про ноосферу слышал?

— Да. Вернадский, вроде, изобрел, — сказал Сергей, подумав.

— Хоть этот что-то слышал! — обрадовался неизвестный голос. — Не изобрел, а предложил определение. Но у него там несколько другое. Ты не задумывался, что происходит с разумом умерших людей?

— У атеистов исчезает. У верующих душа возносится к Богу, а тот определяет, где ей находиться дальше — в рай отправляет или в ад.

— Молодец! И это знаешь, — обрадовался голос. — Веришь в Бога?

— Не знаю.

— Как это?

— Мать верила и бабушка. Когда мать заболела, в доме повесили иконы. Отец не возражал, хотя не верит.

— Он коммунист?

— Был им. Выписывал «Правду», собрание сочинений Ленина. Но после пятого тома не стал их больше покупать.

— А что случилось?

— Из партии исключили.

— За что?

— На их заводе воровали, отец работал там бухгалтером, но в этом не участвовал. Но все равно судили — за халатность. Приговорили к исправительным работам, но областной суд по кассационной жалобе оправдал отца. Однако исключить успели. После того как оправдали, предложили восстановиться в партии, но он послал их на хрен. Обиделся, что не поверили, что невиновен.

— Мужик! — одобрил голос. — Туда им и дорога. Вот на войне — там были коммунисты, а после в партию налезла сволота. Все развалили… Ладно, об этом позже. Пока же объясню: сознание не умирает, оно перемещается в ноосферу, где уже находятся десятки миллиардов душ. Рай или ад для них наступит позже, когда Господь придет судить живых и мертвых и отделять козлищ от агнцев. Но это все еще не скоро будет. Читал Евангелие?

— Приходилось — у матери имелось. Мне было любопытно. После того, как мама умерла, оно пропало. Отец сказал, что дал кому-то почитать — и не вернули.

Сергей не понимал, зачем он рассказывает неизвестному о семейных тайнах, но речь как бы сама лилась. Ему было легко и просто. Возможно, от того, что прежде не имелось человека, с кем он мог вот так бы по душам поговорить. Плюс, этот собеседник не существовал в реальности, и никому о тайнах не расскажет.

— Так ты из ноосферы? — спросил у незнакомца.

— Да, — ответил голос.

— Выходит, умер?

— Тоже правда.

— Давно?

— В 2026 году. Сто лет прожил, — голос произнес это с заметной гордостью.

— Но как? — Сергей от неожиданности изумился. — Сейчас всего лишь 1987-й. До 2026-го почти что