Лизу, она беззаботно носилась по лужайке перед домом. Он практически ворвался на крыльцо и с ходу накинулся на меня:

— Это вы новая хозяйка?

— Здравствуйте, любезный. С кем имею честь?

— Игнатий Харитонов, городской голова Семёновска. А вы кто такая?

Ничего себе разговорчики начались.

— С какой стати вы врываетесь в мое имение и требуете отчет?

Я смотрела на него снизу вверх дерзко, с вызовом. А как поставишь себя при первой встрече, так и будут к тебе относиться. А я им не ровня! Пусть даже без репутации.

— С такой, что отвечаю перед общиной за спокойствие в городе и его окрестностях. И должен все знать про каждого. А вы явились, никому не представились, захватили усадьбу Овчинниковых. Как это понимать?

— Вы факты не переиначивайте, отсебятину не добавляйте. Я законная владелица усадьбы. А то, что к вам в управу не пришла, так собиралась. Или вам не донесли, что я только вчера приехала?

— Люди мне все рассказали. Но по правилам следует вначале зарегистрировать свое право, а уж затем поселяться.

— Да вы меня совсем не слышите? — Я стукнула ладошкой по столу. — Я приехала вчера из столицы. Когда мне было до вас идти?

— Сегодня, барыня, жду вас сегодня с разрешительными бумагами. Не то не посмотрю, что вы… барыня.

Видимо, не нашел голова других слов. Повернулся и был таков.

Однако, строго у них тут все поставлено. Но это и к лучшему, никаких разбойников, беглых каторжников. А с самими старообрядцами можно свести общение к минимуму.

Едва пыль от повозки улеглась, как я увидела бредущую по насыпной дороге к крыльцу здоровенную собаку. Русская псовая борзая. Размером с маленькую корову, но до чего умная порода. Я знала, что с ними охотятся на диких животных. Так вот на охоте борзая сама выбирает, как и на кого будет охотиться. Ей лишь дают команду. Выслеживает, загоняет, умерщвляет. Команда «фас» не для этой породы. А с людьми совершенно ласковая и тихая. Никакой агрессии.

Эта собака имела жалкий вид. Брела и хромала на все четыре лапы. Голова опущена, тоща, как марля в один слой. Шерсть спутана, вся забита семенами, колтуны с мой кулак. Несчастное животное. По всей видимости, отбилась от стаи и по какой-то причине не нашла дороги домой.

Собака остановилась у крыльца и с молитвенным взором подняла на меня глаза. А в них вся скорбь этого мира.

— Иди ко мне, моя хорошая, поднимайся.

Собака, не знаю, мальчик или девочка, покорно легла возле моих ног и тяжело вздохнула.

— Матрена! Немедленно подай молока в плошке. И гребень, и ножницы, и чистые тряпки, и лекарства неси.

Я собачница со стажем. Мужья менялись, а вот лучшие создания жили у меня всегда. Многое я знаю и умею ухаживать за ними, потому что попадались строптивицы, что доверяли уход только мне.

Глава 16

Собака оказалась неимоверно умной. Она терпеливо позволила вытащить колючки из лап. Смирно лежала, пока я выстригала из шерсти колтуны и репьи, потому что расчесать или достать их не представлялось возможным.

Хлопоты мне принесла Лиза. Увидев собаку, она сбежала от Луши и постоянно крутилась рядом со мной, предлагая помощь.

«Дай подержу, дай мне отрезать вот эту шишечку. А зачем ты ей лапы жиром смазала и в тряпку обернула? А можно одну лапу я также сделаю?»

В итоге я поручила ей гладить собаку и успокаивать, хотя, признаться честно, та в этом и не нуждалась. Мне вообще показалось, что всю процедуру она проспала.

Естественно, в этот день я в Семёновск не пошла. У меня собака! Мне не до чиновников. На ночь забрала ее к себе, устроила ей лежанку у своей кровати. Кто сказал, что собаку в дом нельзя пускать? Вот и Матрена на полуслове замолчала.

Утром вместе вышли во двор. Я — пить чай на крыльце, а собака гулять. Прошла по территории и легла у моих ног. Признала хозяйку. Я радовалась не меньше ее. У меня вновь появилась отрада, отдушина, лучший друг. Вот поправится, мы с ней в лес пойдем гулять. Она станет прыгать вокруг меня, гонять птиц, а я смотреть на нее и получать радостные эмоции.

После обеда я все же собрала бумаги, взяла немного денег, пригласила с собой Матрену, она все же она из местных, и уже хотела выходить оформляться, да тут за мной потянулась Лиза, и, понятное дело, Луша крестилась, но никак свою любимицу, то есть меня, не соглашалась отпускать одну к раскольникам. Видя это все, засуетилась и собака, надо бы ей имя придумать. За вечерним чаем этим займусь.

В итоге собрались всей толпой.

Идти пришлось пешком, потому что повозки и брички мне от прежних хозяев достались, а вот лошади — нет. Это верх неприличия мне — идти своими ногами, но ничего не поделаешь, свободных денег пока нет. Луша сказала, что папá выдал мне тысячу рублей, из которых триста ушло на переезд. Продукты дешевые, но боюсь, что до следующего лета мы все деньги потратим. А если я придумаю бизнес? Такое нельзя исключить. И где брать на него средства? Но и лошади, конечно, нужны.

Едва вышли из ворот усадьбы, как навстречу нам попалась женщина с коромыслом и двумя пустыми ведрами. Луша покрепче притянула к себе Лизу, а правой рукой перекрестилась.

— Перестань показывать свою особенность. Нам и так здесь непросто придется. Не нарывайся, иди ровно, — одернула я ее.

В попутном направлении заметила еще одну женщину, но та уже тяжело переставляла ноги и согнулась под тяжестью ноши: двух полных ведер воды.

— Матрена, это они из моего родника воду носят?

— Барыня, да вы же сами разрешили, — забеспокоившись, напомнила она. Будто такой факт я могла забыть.

По расстоянию здесь метров триста, но вы представьте: сходить туда и обратно, да еще с тяжеленными ведрами. Мало никому не покажется. И, что характерно, мужчин среди них нет. Удобно устроились. На тяжелую работу баб посылать.

Мы благополучно дошли до городской управы. А по дороге я пыталась рассмотреть местную архитектуру. Дома все как под копирку: огромные, под двускатной крышей. Оконца высоко и маленькие, двери небольшие, заходя в дом, кланяться приходится. Другие, напротив, массивные, двойные и, судя по всему, ведут в сарай. Ни одной отдельно стоящей постройки я не разглядела, все спрятали под одной крышей. А промежутки между домами закрыты глухим забором, даже не видно, что у них растет.

Не информативно.

Едва зашли в городок, как