учинили… Но я клянусь, не стану доносить на вас в полицию.

А взамен позаботитесь о моей дочери. И чтобы окупить ваши расходы, прилагаю рубиновый браслет.

Обещаю, как только устрою свою жизнь, тотчас заберу Лизоньку к себе».

Глава 12

ААААА! Убью тварь!

Я засуетилась, села на постели, намереваясь пойти восстанавливать справедливость.

— Что в письме написано? — остановила меня Луша.

Я почти орала, когда перечитывала ей письмо.

— Отказалась, значит. Дай-ка мне бумажку. Пригодится.

Я швырнула ей на колени письмо и вспомнила про браслет. Как же могла позабыть? Вот что бешенство со мной делает. Но едва взглянула на украшение, завыла словно раненый зверь. Это мой браслет. Я с ним ушла из дома, а потом в приступе любви отдала этому прохиндею.

Ну сейчас… сейчас… малявка вылетит из моего дома и впредь дорогу позабудет.

— Ты куда собралась? — невинным голосом остановила меня старуха.

— А то ты не знаешь? Пойду этого кукушонка гнать прочь.

— Погоди горячиться. Присядь и припомни свои обещания, — не моргнув глазом, осадила меня Луша.

И тут я вспомнила, как та, другая, обливалась слезами, просила ее присутствовать на венчании, обещала горы золотые и все, что старуха только не попросит. И вот пришел срок платить по счетам. Глупая молодая курица! Никогда не следует давать открытых обещаний. И что мне сейчас с этим делать?

Я послушно вернулась на кровать в ожидании. Впрочем, я уже догадывалась, о чем пойдет речь.

— Дитё ни в чем не виновато. И если послал ее Господь к нам, кто мы такие, чтобы оттолкнуть? Много ли ребенок съедает? Не обеднеем. А за ее спасение нас Боженька отблагодарит. Ты не серчай, Аннушка, но Лизоньку я прошу тебя оставить подле нас.

— Я с ней возиться не буду! — сдавая позиции, я поставила ультиматум.

— А со мной и не надо возиться. Я взрослая. Меня всему мама научила.

Белокурая малявка стояла в дверях, руки в боки и нагло при этом притоптывала ножкой.

— Как ты посмела подслушивать?! — от души рявкнула я на нее.

— Сами виноваты. Орали на весь дом.

— Даже не смей мне выговаривать. Лукерье ты обязана всем, в том числе и тем, что жива до сих пор.

— У тебя бы поднялась рука избить меня, ребенка, так же, как мою маму?

Признаться, я несколько опешила от столь рассудительных речей малявки. В той своей блестящей жизни детей у меня не было. Актерская жизнь ой как непроста. И главный выбор состоит в том, уходить со сцены ради детей или нет. Год-полтора для нас огромный срок. В спину дышат молодые, наглые, готовые на все, чтобы занять твое место. Того и гляди, вернуться будет некуда. Поэтому для себя я выбор сделала в пользу карьеры.

И надо же такому случиться, в новой жизни карьеру у меня отобрали и всучили чужого, вражеского ребенка. Где справедливость? Боги, я к вам взываю!

Следом пришел если не испуг, то недоумение. Как с этой девочкой строить отношения? Сюсюкать мне противно. Говорить как со взрослой? Но она же ребенок.

— Сколько тебе лет? — Ничего не придумав, я перешла к нейтральным вопросам.

— Мне пять, а тебе?

— Не «тебе», а «вам». Разве тебя этому не учили?

— Так сколько? — пропустив нравоучение мимо, Лиза склонила голову набок и прищурилась. Изучает.

— Женщин о их возрасте спрашивать неприлично.

А я тоже умею не отвечать на вопросы.

И дальше, чтобы показать, кто в доме главный, я начала рассказывать про свои планы.

— Итак, слушай меня, девочка, внимательно и запоминай, повторять не стану. Сегодня и завтра мы усиленно собираемся, а послезавтра выезжаем в городок Семёновск, что под Нижним Новгородом. Там у меня имение, и мы будем в нем жить. Пока это все, что тебе следует знать. А сейчас иди.

Малявка открыла было рот, но Луша зашикала на нее и указала на выход. Каково же было мое удивление, когда Лиза беспрекословно повернулась и ушла.

— Поручаю тебе заниматься ребенком. И пусть мне не досаждает, — приказала я Луше.

— Не будет, вот увидишь, она смышленая, забавная…

— Ну хватит. Иди, собирайся в дорогу.

Не хватало мне еще выслушивать, какой удивительный ребенок родила любовница от моего мужа.

Я откинулась на подушки, пытаясь собрать разрозненные мысли в кучу. Новая жизнь, крах еще не начавшейся карьеры, позор и, по сути, изгнание из общества и столицы. Мало? Так мне еще вручили на поруки дочь любовницы покойного мужа.

А вот если задуматься… Месяца два лицо у нее будет заживать. Сколько этой профурсетке понадобится времени, чтобы найти себе нового мужика? Месяц? Больше?

Может, напрасно я так расстраиваюсь? К зиме, я думаю, она устроит свою жизнь и заберет дочь обратно. Полгода? Да не вопрос! Луша за нее просила, следовательно, Луша и будет с ней возиться эти полгода.

Я же это время потрачу на свое восстановление. Буду гулять по собственному лесу, собирать грибы, правда, я в них не разбираюсь, но это же не повод их не собирать? Принесу домой лукошко, и пусть Луша перебирает.

Ягоды. Попрошу показать мне съедобные и буду наслаждаться экологически чистым продуктом из собственного, я подчеркиваю, леса.

Может, там и река или озеро обнаружится? Вот и будет мне отдых на водах, как доктор советовал.

Потрачусь только на дорогу. Потом меня мои крестьяне будут кормить. Все забываю спросить у Луши, сколько мне папа денег отвалил. Но судя по внушительной пачке — никак не меньше тысячи. Для столицы сумма так себе. А для деревни — да я буду самой богатой помещицей в округе!

Вместе со здоровьем ко мне вернется возможность строить планы на будущее, и глядишь, к лету я начну их осуществлять.

И если бы кто-то мне в тот момент сообщил, что впереди меня ждет главная роль, совершенно не связанная со сценой, я бы наверняка его ударила. Стулом, например.

Глава 13

Наутро следующего дня позавтракали, причем ребенка я с собой за стол не пустила. Много чести. Луша изначально отказывалась со мной вместе трапезничать, поэтому так уж само вышло, что я отдельно и они втроем отдельно.

Затем подъехало местное «такси», чтобы доставить нас до ямщика, который и повезет сначала в Москву, затем уже в Нижний.

Я плакала, никого не стесняясь, пока тряслась на мостовых Петербурга, покидая столицу. Все мои надежды, планы катились горькими слезами по щекам. Я провожала взглядом сквозь поволоку слез каждый дом… Воспоминания роем проносились в голове: прощайте, лучшие кофейни, кондитерские,