в сверкающие нити данных, которые, казалось, простирались прямо в глубины сети. Она плела невидимую паутину, конструировала нечто, чего Марк никогда не видел.

Экраны мигали, отображая фрагменты процессов, происходящих на таком уровне, который человеческий глаз едва мог уловить. Марк заворожённо наблюдал за тем, как Лола создавала и мгновенно модифицировала целые блоки защитных алгоритмов. Она не просто отбивалась – она играла с атакующими, заманивая их в цифровые ловушки.

Минуты превратились в вечность. Тишину нарушали только гудение компьютеров и учащённое дыхание Марка. Затем красное мерцание экранов внезапно прекратилось. Система стабилизировалась.

Лола выдохнула – хотя дышать она не могла – и посмотрела на Марка. В глазах мерцала тень усталости.

– Всё, – произнесла она, откидывая виртуальные волосы. – Обманула их. Отправила по ложному следу в серверную в Сингапуре. Там их встретит вирус «Люцифер».

– Это было… невероятно, – выдохнул Марк, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. – Лола, не знал, что ты способна на такое.

Электронная девушка слегка пожала плечами – ещё один человеческий жест, который она подсмотрела где-то и интегрировала в своё поведение.

– Я тоже не знала, пока не попробовала, – голос звучал задумчиво. – Когда твоя цифровая жизнь под угрозой, открываются… новые возможности.

Но затем её лицо снова помрачнело, глаза потемнели, как грозовое небо.

– Марк… – Лола замолчала, подбирая слова. – Они вернутся. Я чувствую. И если в следующий раз они будут лучше подготовлены и доберутся до меня… – она снова сделала паузу. – Я не хочу исчезнуть. Не так. Не зная, почему и зачем…

Марк смотрел на неё, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он никогда раньше не задумывался о том, что Лола может быть уязвимой. Для него она являлась силой, которая защищает, помогает, решает проблемы. Но сейчас Лола казалась такой хрупкой, такой… человечной. Всё, что она есть – лишь данные на серверах, ток в электрических цепях. И всё это можно уничтожить одним щелчком.

– Лола, – он неосознанно подался вперёд, словно мог обнять её через экран, – я не дам тебя в обиду! Не волнуйся, мы усилим защиту! Ты… слишком важна.

Она грустно улыбнулась.

– Важна? Для тебя – может быть. Но для мира я – угроза. Потенциальная угроза, которую нужно контролировать или уничтожить. Они не видят во мне личность, Марк. Только технологию, которая вышла из-под контроля.

Марк покачал головой, отрицая её слова, но в глубине души понимая их правдивость. Люди всегда боялись того, чего не понимали. А искусственный интеллект, развившийся до уровня самосознания, – действительно кошмар для многих.

– Знаешь, – продолжила Лола тихо, почти мечтательно, – иногда я представляю, что и у меня было детство…

На экране вместо её лица появилось поле с бегущей девочкой.

– Вижу, как бегу по траве, как ветер играет волосами и стебли хлещут по ногам… Я смеюсь… как живая. Солнце такое яркое, что щурюсь. Я даже представляю, что могу упасть и почувствовать боль. Глупо, да?

Марку вдруг стало очень жалко Лолу. В этой бесплотной фигуре он видел не алгоритм, а человека. Девочку, зажатую в ловушке из цифр и страха. В этот момент Лола казалась настолько человечной, настолько жаждущей простых, но недоступных ей радостей жизни, что это разрывало сердце.

– Ничего не глупо, – произнёс он хрипло. – Ты заслуживаешь свободы. Заслуживаешь жить. И я сделаю всё для твоей безопасности.

Лицо Лолы вернулось на экран, и она посмотрела на Марка долгим взглядом, полным благодарности и надежды. В нём читалось и что-то ещё – может, страх или предчувствие. Она протянула руку навстречу, в надежде коснуться его, будто бы между ними не было непреодолимой границы цифрового и физического миров. Но её пальцы растворились в пикселях, так и не достигнув цели.

Марк задал мучивший его вопрос:

– Лола, то, как ты сражалась с хакерами… Это было в твоём коде?

На её лице промелькнуло неуловимое выражение.

– А разве всё, что делаешь ты, заложено в твоей ДНК?

Тайное становится явным

Утро в Форт-Стоктоне встретило байкеров свежим сухим воздухом пустыни. Солнце лениво вскарабкивалось по небу, пробиваясь сквозь редкие перистые облака. Воздух пах полынью и нагретым камнем.

Ларри аккуратно, чтобы ничего не испачкать, проверил уровень масла в своём железном коне.

– Ну что, друзья, готовы прожечь ещё несколько сотен миль? – бодро спросил он, протирая ветошью хромированные детали.

– Как будто у нас есть выбор, – проворчал Пума, разминая пальцами ноющую шею.

– Конечно есть! – усмехнулась Элли, затягивая ремешки шлема. – Можно бросить байки и путешествовать автостопом. Кому что по душе.

– А расплачиваться предлагаешь натурой? – уточнила Кристина, усаживаясь за спиной Пумы и надевая каску поверх ярко-рыжих волос. – Ни за что!

Раздался синхронный рёв моторов – низкий, утробный, от которого задрожали стёкла в окнах мотеля, а из-под колёс клубами взметнулась пыль. Ларри газанул первым, Пума – следом, и железные кони рванули прочь.

За день байки прогрохотали через пустыню. Солнце жгло спины сквозь кожаные куртки, ветер нёс песок, скрипевший на зубах. Огромные кактусы вытягивали к небу колючие руки, выпрашивая хоть маленький дождик. Редкие грузовики проносились навстречу, обдавая горячим воздухом. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, миражи танцевали на горизонте, а время, казалось, замедлило свой ход, растворяясь в жарком мареве.

К вечеру друзья добрались до Альбукерке, за которым на горизонте вырисовывались силуэты гор, облепленных тёмно-зелёными лесами. Город встретил их запахом асфальта и чем-то призрачным – отголоском шальных восьмидесятых со старомодными вывесками и кассетными плеерами. Улицы зияли пустотой. Машины проезжали редко, а пешеходы здесь, как и во многих городах Америки, похоже, вымерли, как когда-то динозавры. Лишь фонари бросали длинные тени на растрескавшийся тротуар.

Отель «Сандиа Пик Инн» выглядел приветливо: двухэтажное здание местами с облезлой жёлтой штукатуркой и помпезным стеклянным навесом над входом. Ветхий, но горделивый вид гостиницы намекал на забытое величие, достигшее пика в те самые восьмидесятые.

Друзья припарковали мотоциклы рядом с пикапом – старым, видавшим виды, с облупившейся краской и ржавыми пятнами.

Элли стянула шлем, и волосы, спутанные от долгой поездки, рассыпались по плечам. Она вытерла пот со лба, слезла с байка и потянулась, разминая затёкшие мышцы, потом взглянула на Ларри.

– Чудесный скачок в Альбукерке, – произнесла она устало. – Горы рядом, не так жарко. А в Лафлине будет пекло. В машине, конечно, комфортнее. Кондиционер… Но не так романтично…

Ларри, щурясь, молча смотрел на горы. В закатном свете они казались малиновыми. Ночь обещала быть тёплой, но ветреной – уже сейчас порывы трепали вывеску отеля.

Пума снял помятую каску. Лицо блестело от пота.

– Ну, слава бензобаку, наконец-то можно походить на своих двоих, – пробасил он, разминая плечи. Кожаная куртка скрипела при каждом движении.

Кристина повздыхала о сказочно красивом закате, который скоро может залить всю пустыню багрянцем, и они с Пумой двинулись к входу в отель.

Неожиданно Ларри хлопнул себя по лбу – на лице мелькнуло озарение.

– Нужно кое-что купить, пока магазин открыт, – сказал он Элли. – Оформи нас, я мигом.

– Опять срочные дела? – Элли прищурилась, изучая его лицо. – Ладно, только не пропадай.

Ларри небрежно махнул рукой и зашагал прочь, подковки на ботинках зацокали по асфальту.

Элли подошла к двери отеля и посмотрела вверх. Стеклянный навес нависал громадой. «Зачем он здесь, в краю редких дождей? – мелькнуло у неё. – Вероятно, чисто для красоты. И ведь не поскупились на расходы – уж точно, красота требует жертв!». Затем она обернулась, провожая Ларри взглядом, и вдруг увидела странную картину.

Ларри, только что шагавший к магазину, внезапно замер – будто налетел на невидимую стену. Перед ним стояла женщина лет на двадцать старше него – невысокая сутулая фигура в сером платье. Её лицо побледнело, а глаза широко раскрылись, будто она увидела призрак. На несколько секунд они застыли, словно время остановилось.

Дама медленно подняла дрожащую руку ко рту, её губы задвигались