Марьям проводила его потухшим взглядом, ещё немного постояла и направилась к лестнице. Но пошла не в спальню Егора, а в гостевую, где ещё ни разу не ночевала. И больше в тот вечер оттуда не выходила, обнимая подушку и нервно прислушиваясь к доносящимся снизу крикам, которые было сложно назвать обычным разговором на повышенных тонах.

— Что значит, ты не будешь перед ней извиняться?! — распалялся Анатолий.

— Я готов всё ей объяснить, когда придёт время, но унижаться не буду, — твёрдо и спокойно разжевал свою позицию Егор. — Иначе она всю жизнь так и будет мной помыкать.

— Но иначе она тебя не простит! И расторгнет помолвку.

— Вот и отлично. Истеричная дура, только и умеющая, что жеманничать да устраивать сцены, мне и даром не нужна.

— Зато нам нужна поддержка её родителей. Их связи!

— Тебе нужна. Я прекрасно справляюсь самостоятельно.

— Хорошо, мне! Потому что, если Наташа пожалуется на тебя родителям, уровень кредитного доверия моей фирмы рухнет...

— И ты останешься без денег. Знаю. Ты повторяешь это по сто раз на дню. Но я сомневаюсь, что она совершит такую глупость. Она достаточно умна и расчётлива, чтобы видеть дальше своего носа. К тому же в этом браке она заинтересована не меньше тебя. Недаром она первая заговорила о прощении — то есть выразила согласие сохранить дружеские отношения между нашими семьями как минимум до тех пор, пока всё не разрешится.

— Если ты соизволишь с ней помириться. А ты не желаешь к ней ехать!

— Я не вижу смысла ехать прямо сейчас, — потихоньку закипая, парировал Егор. — Она же наверняка потребует, чтобы я немедленно развёлся в доказательство серьёзности своих намерений. А я не могу. Марьям этого не переживёт.

— То есть о ней ты беспокоишься, а обо мне — нет?

— Ты взрослый мужчина и способен сам о себе позаботиться. А она — молодая, забитая девушка, не готовая к жизни в большом мире.

— И что же ты предлагаешь мне делать? Вести себя как ни в чём не бывало? — язвительно осведомился Анатолий.

— Для начала — успокоиться. И осознать, что ничего страшного не случилось...

— У меня бизнес разваливается!

— Тогда займись им! — всё-таки сорвался Егор. — Хватит вешать на меня всю ответственность! Решить твою проблему проще простого, сколько раз тебе говорить! Надо всего лишь оптимизировать процессы и провести реорганизацию. И всё! Уволь лишних сотрудников, избавься от всех промежуточных дармоедов и прочих ненужных звеньев, удлиняющих цепочку, сократи зарплаты высшему руководящему составу до уровня, соответствующего их вкладу в работу компании, увеличь специалистам, чтобы они перестали сбегать в поисках лучшей доли — и твои доходы постепенно стабилизируются. Да, эффект будет не сразу, но он будет...

— А тебе откуда знать? — в свою очередь взвился Анатолий. — Ты в этом котле варишься всего несколько лет, в то время как я кручусь в нём всю жизнь. С какой стати мне тебя слушать?

— С той, что у меня, в отличие от тебя, есть соответствующее образование. И нет никаких проблем с доходами.

— Потому что тебя обычное ателье по пошиву одежды! А у меня — крупная компания широкого профиля...

— Разница не в объёмах, а в том, что я своим ателье занимаюсь, а ты всё на совет директоров свалил. Чтобы по бабам спокойно бегать.

Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы: Анатолий замер, судорожно хватая ртом воздух, но не находя слов, чтобы выразить обуревающее его возмущение, а Инга, до этого молча наблюдающая за скандалом со стороны, ахнула и упала на удачно подвернувшийся диван, потеряв сознание. Егор же, воспользовавшись моментом, по-военному чётко развернулся на каблуках и вышел из кухни, оставив родителей вдвоём. Однако Анатолий его догонять не стал, вместо этого предпочтя выместить гнев на по-прежнему недвижимой супруге:

— Хватит валяться! Надоело. Все в курсе, что ты склонна к театральности, а не к обморокам. К тому же никого, кроме меня, здесь сейчас нет.

Поколебавшись, Инга осторожно приоткрыла один глаз, убедилась, что муж говорит правду, и плавно выпрямилась.

— Ты что, действительно ходишь налево?.. — ещё раз оглядевшись, нахмурилась она.

— Ой, вот только не надо лгать, что ты была не в курсе! — отмахнулся Анатолий. — А куда я, по-твоему, езжу вечерами, частенько задерживаясь там до утра? На бесконечные деловые встречи? Ты же не дура. И, кстати, тоже мне изменяешь. И всегда изменяла. А Рина и вовсе не моя дочь. Но это к делу не относится, — он решительным жестом остановил очередную попытку оправдаться. — Мы оба знаем, что ты со мной исключительно ради денег. И меня такой расклад полностью устраивает. Я не верю в любовь. Всем моим партнёршам нужны лишь дорогие подарки. Поэтому они ничем не лучше тебя. Даже хуже, ведь они совершенно не умеют притворяться — иначе я бы не смог раскусить их с первого взгляда. А от жён, подобных тебе, рождаются наследники, способные удержать лицо в любой ситуации. И Егор как раз из таких... Но если ты хочешь и дальше вести роскошную жизнь и ни в чём не нуждаться, исправь то, что натворила. Заставь Егора помириться с Наташей. Или останешься у разбитого корыта. И мне даже не придётся тебя выгонять. Мы разоримся сами. Постепенно.

— А может, тебе всё-таки стоит прислушаться к советам Егора? — вкрадчиво предложила Инга. — И попробовать наладить всё без привлечения денег извне?..

— Ты не знаешь ситуации на рынке! — взорвался Анатолий. — Чтобы сохранить высокую прибыль, нужно наращивать производство, расширяться, а не прятаться в надежде, что всё устаканится само! А для этого нужны средства! Все директора с этим согласны! Так что не лезь не в своё дело. Иначе я найду себе другую союзницу. Ясно?

Инга затравленно кивнула — и Анатолий тут же испарился, недовольно бормоча себе что-то под нос.

8

Укладываясь спать, Егор не придал значения отсутствию Марьям, решив, что она опять пропадает у Рины. Но утром, не обнаружив её в постели, озадаченно прикусил губу. Однако на поиски благоразумно не бросился, быстро собрался и уехал, забыв позавтракать. Притом удовлетворения на его лице так и не отразилось.

Увайс же, заглянув в пустую комнату друга спустя несколько часов, сначала тоже напрягся, а потом расплылся в облегчённой улыбке, заметив Марьям выходящей из гостевых покоев... Впрочем, стоило ему разглядеть красные заплаканные глаза и распухший нос девушки, как его улыбка тотчас померкла. Но спрашивать, что случилось, он не рискнул. А сама Марьям распространяться о причинах своей печали не пожелала. И за утешением к