не сказал: «Я заплачу». Он сказал: «Я могу помочь с документами, с информацией». Это было другое. Это было... человеческое.

— Может, и правда перезвонить? — сказала я, скорее спрашивая себя, чем Кристину.

— Если хочешь, — она пожала плечами. — Но не думай, что я тебя заставляю. Решай сама.

Я смотрела на телефон, который лежал на столе.

Одно сообщение. Непрочитанное.

Я взяла его, открыла.

«Ольга, это Андрей. Мой номер, если передумаете. Буду на связи 24/7. Держитесь».

Я прочитала это сообщение пять раз.

«Буду на связи 24/7».

Кто так пишет в наше время? Кто предлагает помощь незнакомому человеку, зная, что ему, скорее всего, откажут? Кто не давит, не угрожает, не пытается купить, а просто оставляет номер и говорит «позвоните, если понадоблюсь»?

Я отложила телефон.

— Потом, — сказала я. — Потом решу.

Кристина кивнула, не настаивая.

Мы пили чай в тишине, каждая думала о своём. Я — о странном мужчине, который почему-то решил, что должен мне помочь. Кристина — о чём-то своём, о чём она не говорила вслух, но что читалось в её глазах.

В двенадцать часов пришла Инга.

Она выглядела уставшей — круги под глазами, бледное лицо, но держалась ровно, собранно.

— Новости есть? — спросила она, снимая куртку.

— Нет, — ответила я. — Всё тихо.

— Я звонила в МЧС, — сказала Инга, проходя на кухню. — Сказали, что поиски продолжаются, но погода ухудшается. Могут приостановить операцию.

— Приостановить? — Кристина побледнела. — Как приостановить?

— Шторм, — Инга села за стол. — В том районе начинается сезон дождей. Поиски могут затянуться.

— Затянуться, — повторила я, и это слово прозвучало как приговор.

Мы молчали.

— Я думала, может, нам стоит нанять частного детектива, — сказала Инга. — Или адвоката. Кто-то, кто разбирается в международном праве, в авиационных расследованиях.

— Это дорого, — заметила Кристина.

— Дорого, — согласилась Инга. — Но у нас есть кое-какие сбережения. Я могу внести свою часть.

— И я, — сказала Кристина. — И родители, наверное, смогут помочь.

— Я тоже, — кивнула я.

Но я знала, что наших сбережений недостаточно. Хороший адвокат стоит больших денег. А международное расследование — тем более.

И тут я вспомнила про Андрея.

О его предложении помощи. О его связях, деньгах, возможностях.

— Есть один вариант, — сказала я осторожно.

— Какой? — Инга посмотрела на меня.

Я рассказала.

О звонке, о его предложении, о том, что я послала его, и о том, что он оставил номер.

Инга слушала внимательно, не перебивая.

— Значит, тот самый тип из аварии? — спросила она, когда я закончила.

— Да.

— И он предложил помощь.

— Да.

— И ты его послала.

— Да.

Инга помолчала.

— Перезвони ему, — сказала она.

— Что? — я не ожидала такого прямого ответа.

— Перезвони, — повторила Инга. — Если у него есть связи, если он может помочь — глупо отказываться. Нам сейчас нужна любая помощь. Даже от того, кто нам неприятен.

— Он не неприятен, — возразила я. — Просто... я не хочу быть обязанной.

— Оль, — Инга посмотрела на меня серьёзно. — Речь идёт о наших подругах. О Маше, Жене, Даше. Если этот человек может помочь их найти — какая разница, будем мы ему обязаны или нет?

Я молчала.

Она была права. Она была абсолютно права.

— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.

— Не думай долго, — сказала Инга. — Время работает против нас.

Она ушла через час, оставив меня с кружкой остывшего чая и телефоном, на котором светилось его сообщение.

Я смотрела на экран и думала.

О том, что Инга права. О том, что сейчас не время для гордости. О том, что если этот человек может помочь — я должна переступить через свою злость, через свою обиду, через свою неловкость.

Но я не могла.

Не могла заставить себя набрать этот номер. Не могла услышать его голос — спокойный, уверенный, такой... чужой.

— Оль, — Кристина подошла сзади, положила руку мне на плечо. — Ты как?

— Не знаю, — я повернулась к ней. — Не знаю, что делать.

— Может, не надо ничего решать сегодня? — предложила она. — Поспи. Отдохни. Завтра будет новый день.

— Завтра, — я кивнула. — Завтра решу.

Я легла на диван, укрылась пледом, закрыла глаза. Но сон не шёл.

Перед глазами стояло его лицо — то, которое я видела в тот вечер, в свете фонарей. Резкие черты, глубокие глаза, твёрдая линия губ.

И его голос.

«Я испугался».

Я открыла глаза, посмотрела в потолок.

— Кто ты, Андрей? — прошептала я в пустоту. — И почему ты не можешь оставить меня в покое?

Ответа не было.

Только снег за окном, белый, бесконечный, падающий на спящий город, и телефон, в котором ждал своего часа его номер.

Номер человека, который почему-то решил, что должен мне помочь.

И который, возможно, был прав.

Глава 4

Я так и не позвонила ему в тот день.

И на следующий тоже.

Мысли об Андрее отступили на второй план — их вытеснили новости, которые становились всё тревожнее. На четвёртый день поисков спасатели обнаружили обломок крыла. Сначала все подумали — это оно. Наконец-то. Но экспертиза показала: обломок принадлежал самолёту другой модели, потерпевшему крушение два года назад. Надежда, вспыхнувшая ярким пламенем, погасла так же быстро, как и зажглась.

Родители Маши, Жени и Даши приходили ко мне каждый день. Мы сидели на кухне, пили бесконечный чай, смотрели новости, звонили в авиакомпанию, в МЧС, в посольство. Инга приносила распечатки с форумов, где родственники других пассажиров обменивались информацией. Кристина сидела в интернете, выискивая любые, даже самые невероятные версии.

Чат, который мы создали, разросся до сорока человек — к нам присоединились другие семьи, другие люди, чьи близкие были на том рейсе. Мы стали маленьким сообществом, объединённым общим горем, общей надеждой, общей беспомощностью.

На пятый день, четвёртого января, я проснулась от того, что кто-то настойчиво звонил в домофон.

Я посмотрела на часы — половина десятого. Кристина, которая ночевала у меня, спала на диване, свернувшись калачиком. Я накинула халат, вышла в прихожую, нажала кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, — мой голос был хриплым со сна.

— Ольга, это Андрей, — раздалось из динамика.

Я замерла.

Андрей.

Тот самый.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, и в голосе прозвучало больше удивления, чем злости.

— Я хотел бы поговорить с вами, — сказал он. — Если вы не против. Я понимаю, что это неожиданно, но... я привёз кое-что, что может вам помочь.

Я молчала, сжимая трубку домофона.

— Пожалуйста, — добавил он, и в этом «пожалуйста» было столько искренности, что у меня сжалось сердце. — Я не займу много времени. Если вы скажете уйти — я уйду.

Я посмотрела на дверь, потом на спящую Кристину,