грудью, а когда Ксеня прикрывает глаза, наконец трогаю её соски. Вздрагивает, как удара током и хватается за мои запястья.

— Вадим…

Испуганный взгляд устремляется в меня, но я кратко качаю головой.

— Не говори, что ты отступаешь, Ксеня! — хриплю, как наркоман, — мне казалось, ты не из пугливых.

Зацепивший меня при нашей встрече огонь, вспыхивает в её глазах, но тем не менее рук моих она не отпускает.

Так и держится, вцепившись пальцами в запястья, пока я медленно обвожу коричневые ореолы. Те скукоживаются ещё сильнее, по груди бегут мурашки.

Меня ведёт так сильно, что кажется, я впервые за многие годы готов просто спустить в штаны от того, что трогаю сорвавшую тормоза девчонку.

Ксеня вонзается зубами в свою нижнюю губу, и я хочу также.

За затылок притягиваю её к себе.

— Не бойся.

Замечаю, как расширяются её глаза, когда я набрасываюсь на сладкие губы. Толкаюсь сквозь них в жаркий рот и одной рукой мягко сжав грудь, вылизываю её язык. Тихий стон ударяется мне в глотку, а её ладошки утыкаются в грудь. Будто отталкивает, но я игнорирую.

Хочу, чтобы она узнала, что такое оргазм.

— Вадим, что ты делаешь? — шепчет, когда я отрываюсь и выглядя, вероятно, как умалишенный целую её ключицу. — Этого не было в задании.

— Не хочу больше играть.

— А что ты … ох!

Её рот округляется, а глаза наполняются паникой, когда мой язык оказывается на твердом соске.

Плохо…

— Тихо, не бойся! Секса не будет, я не трону тебя, обещаю! — горячо шепчу ей в рот, чтобы не вздумала бояться.

Это не та эмоция, которая мне от неё нужна.

— Просто сделаю тебе приятно.

Мысль о том, что после нашего расставания, девочка на всю жизнь запомнит меня, как первого, кто заставил её кончить, стягивает нервы в узлы.

Снова целую мягкие губки. На этот раз осторожнее. Шапочка, хоть и дерзкая, а всё же не пресыщена ласками. Возвращаю руки ей на грудь и обведя большими пальцами соски, легко их сжимаю.

Ксеня вздрагивает и снова стонет.

Даа… Рай для моих ушей!

Опускаю руку ниже, миную пупок и ныряю ей в штаны.

Вцепившись в меня пальцами, Ксеня напрягается всем телом, и отрывается, чтобы смотреть мне в глаза.

— Будет хорошо!

Не проникая в трусики, нащупываю чувствительный бугорок.

— Ты доводила себя сама до оргазма?

Сглатывает и кивает.

— Умница. А теперь это сделаю я.

Нажимаю на клитор и сквозь тонкий хлопок чувствую, как пальцы промокают от её влаги.

Твою мать!

Меня окатывает настоящей болью в паху. Хочу её до одури! Туда, в самую влажность, где узко и горячо!

Едва не воя, начинаю кружить поверх трусиков по её клитору. Одновременно с этим, целую её в губы, с ходу напористо, потому что чувствую, что её вот-вот и взорвёт от оргазма.

Дыхание сбивчивое. Ксеня, хоть и не понимает, а ногтями мне кожу на плечах вспарывает, тихо скулит, простреливая рваным дыханием мой рот. Изгибается, прижимаясь голой грудью к моей.

Дьявол! Это невыносимо! Перед глазами плывёт, я в кашу, а она в какой-то момент зажмуривается, прячет на моём плече лицо и содрогается всем телом.

Один раз, второй.

Перехватывает мою руку, отодвигая от себя и застывает, хватая ртом воздух.

Откидываю голову на диван, чувствуя, как кости трещат. Подожги меня сейчас и взорвусь.

— Хорошо тебе было?

Нежно глажу её по волосам, пытаясь уложить на себя, но Ксеня отстраняется. Пятит взгляд и тянется за моей футболкой.

— Ты играл не честно. За это тебе штраф в виде проигрыша, — насупившись, одевается и сползает с моих колен.

— Я согласен. Ты выиграла, — сощурившись, наблюдаю, как она хватает в охапку свои вещи и встаёт с дивана.

— Спокойной ночи, — даже не взглянув на меня, быстро шлепает босиком по комнате, и убегает к себе в спальню.

Тихо зарычав, рывком встаю с дивана и отправляюсь в душ. Смеясь с самого себя из-за того, что сейчас буду делать, обхватываю ствол у основания, чтобы хотя бы как-то сбавить бешеное напряжение. А потом несколькими движениями помогаю себе кончить.

Перед глазами в этот момент — абсолютно голая Ксеня шепчет своим сладким ртом «Вадим».

12

Боже мой, боже мой, боже мой!

Залетаю в комнату, закрываю дверь и прижимаюсь к ней затылком.

Щеки пылают, между ног приятная истома.

Зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонями, как будто Вадим все ещё смотрит на меня, а я физическую не вывожу этого взгляда.

Тёмного, порочного, до безумия магнетического. С ума сойти сколько в нем желания плескалось!

На меня так никогда не смотрели ещё. Будто он голодный волк, а я жирный кусок мяса, в который он хочет вонзиться зубами.

И этот нахал вонзился.

По телу проносится судорога, стоит вспомнить его зубы и язык на моих сосках.

Обречённо стону и прохожу к кровати.

Тяжело опускаюсь на неё, качая головой.

Прелестно, Ксеня, просто прелестно.

Двадцать один год ты держала оборону, не подпуская к себе проверенных парней, а Волчаре за пару часов знакомства дала себя облапать и довести до оргазма.

Абсурд происходящего зашкаливает.

В коридоре раздаются шаги, а я забываю как дышать. Судя по звуку, Вадим входит в ванную, там несколько минут шумит вода, а потом он проходит мимо моей спальни.

Я затаиваюсь, как мышка, пока не слышу звук закрывающейся двери.

Только после этого облегченно выдыхаю.

Мне бы тоже душ не помешал. Обилие влаги между ног приносит дискомфорт.

Чёрт, я сказала обилие? Да, именно так. Потому что ещё никогда там не было так мокро.

Краснея от стыда, воровито выглядываю из спальни и тихонько прошмыгиваю в ванную комнату.

Здесь парко, зеркало запотело. Раздеваюсь, забираюсь под горячие струи воды, а сама зачем-то думаю о том, как пару минут назад здесь принимал душ Вадим. Абсолютно голый…

Стискиваю бедра, потому что эта мысль отдаётся в теле жгучим возбуждением. Я чувствовала его орган промежностью, видела, как он был готов, когда ласкал меня.

Вадим хотел меня. По настоящему. Взрослый, опытный Вадим… Хотел абсолютно не имеющую никаких познаний в сексе меня!

Прикусываю щеку изнутри, чтобы не улыбаться так широко. Сумасшествие какое-то.

"Алло, где твой страх и чувство самосохранения, Ксеня?" Запоздало вопит мой внутренний голос. Точнее, он — то вопил весь вечер, но я его намеренно игнорировала, потому что… Чёрт, стыдно признаться, но находиться в лапах этого зверюги мне было очень приятно. Будоражило и сносило голову от его поцелуев, так разительно отличающихся от тех, к которым я привыкла. От