я начинаю видеть, что за этим стоит страх. Я боюсь потерять контроль. Боюсь оказаться ненужным, незаметным, одним из многих. Мне хочется чувствовать, что от меня многое зависит, что без моего участия дело не состоится. И потому я стараюсь удерживать влияние, удерживать роль человека, к которому прислушиваются.

Каюсь, Господи, что иногда считаю себя более разумным или более достойным руководства, чем другие. Я смотрю на чужие ошибки и думаю, что мог бы поступить лучше. Я замечаю слабости людей и начинаю чувствовать свое превосходство. Но это гордость, которая ослепляет. Она не дает мне увидеть собственные слабости и ошибки.

...Я вспоминаю, как в семье мне часто хотелось, чтобы именно мое мнение было главным. Мне казалось, что я лучше знаю, как нужно поступить, как нужно решать проблемы, как нужно организовать жизнь. Когда близкие не соглашались со мной, внутри появлялась обида. Мне казалось, что меня не ценят и не понимают. Но теперь я начинаю понимать: мне просто трудно было принять равенство.

Мне трудно было признать, что мое мнение – лишь одно из многих. Что другие люди имеют такое же право на решение, на выбор, на собственную точку зрения. Каюсь, Господи, что мне бывает тяжело принять это...

Я также вижу, как сильно во мне живет желание признания. Иногда мне важно, чтобы меня слушали, чтобы мое мнение уважали, чтобы люди обращались ко мне за советом. Когда это происходит, я чувствую удовлетворение. Но когда этого нет, внутри возникает пустота. И тогда я понимаю, насколько сильно моя самооценка зависит от чужого признания.

Каюсь, что я стремлюсь к положению и влиянию не ради служения, а ради ощущения собственной значимости. Мне хочется быть заметным, влиятельным, авторитетным. Хочется, чтобы мое слово имело вес. Но в тишине становится ясно: такая значимость непрочная. Она зависит от обстоятельств, от положения, от отношения людей. И когда что-то меняется, остается только пустота...

Каюсь, Господи, что иногда использую свое положение или авторитет для собственной выгоды. Даже если это происходит не открыто, а очень тонко, я все равно чувствую это. Иногда я распределяю обязанности так, чтобы мне самому было легче. Иногда я внимательнее к тем, кто поддерживает меня, и холоднее к тем, кто не согласен со мной.

...Я понимаю, что это несправедливо. Это использование доверия и положения ради собственного самолюбия.

Каюсь и в том, что внутри иногда появляется тихая радость, когда люди вынуждены считаться со мной. Когда в споре человек уступает, когда признает мою правоту, когда перестает возражать, внутри возникает чувство победы. Снаружи я могу сохранять спокойствие, но внутри чувствую удовлетворение.

Теперь я понимаю, что это радость не любви, а гордости. Она питается тем, что другой человек уступил, что его мнение оказалось слабее моего. Но такая радость оставляет после себя пустоту. Она построена не на правде и не на любви, а на желании превосходства.

...Господи, теперь я вижу, как эта страсть искажает Твой образ во мне. Любоначалие заставляет меня смотреть на людей не как на братьев и сестер, а как на тех, кем нужно управлять. Оно делает меня зависимым от власти и от признания.

Я понимаю, что корень этого греха – гордость. Она убеждает меня, что я должен быть выше, значительнее, важнее других. Но Ты учишь совсем другому. Ты показываешь путь смирения и служения. Ты Сам смирился до креста, чтобы показать, что истинная сила человека – в любви, а не во власти.

Поэтому я каюсь перед Тобой, Господи. Каюсь в жажде власти, в стремлении к превосходству, в желании управлять другими людьми. Помоги мне освободиться от этой страсти...

Научи меня видеть в людях не подчиненных, а братьев и сестер. Научи меня радоваться не тогда, когда я побеждаю, а тогда, когда в жизни других людей есть свобода и мир. Очисти мое сердце от гордости и дай мне дух смирения.

Научи меня служить, а не властвовать. Помоги мне помнить, что перед Тобой мы все равны и что истинная величина человека измеряется не властью, а любовью.

Господи, помилуй меня и научи жить в этой правде...

Я некоторое время сидел молча.

На экране все еще стояла пауза, и маленькие армии неподвижно ждали приказа. Я посмотрел на карту, потом медленно снял игру с паузы. Солдаты снова двинулись вперед, города продолжили строиться.

Но почему-то теперь эта маленькая виртуальная война уже казалась мне не такой увлекательной, как несколько минут назад.

+

14 марта

”Господи, каюсь в похоти – в этой глубокой нечистоте сердца...”

+

Бар был полутемный, наполненный тяжелой музыкой и густым запахом алкоголя.

За стойкой горел мягкий желтый свет ламп, а дальше, в глубине зала, переливались синие и красные огни танцпола. Люди двигались там беспорядочной толпой – кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то просто стоял с бокалом в руке, наклоняясь друг к другу, чтобы перекричать музыку.

Я сидел у края стойки. Передо мной стоял стакан, к которому я почти не прикасался. Бармен время от времени протирал бокалы и равнодушно поглядывал на зал.

Сзади, на танцполе, двигались фигуры – молодые, шумные, свободные.

Я смотрел на них и неожиданно поймал себя на странном чувстве: будто вижу свою собственную молодость, только со стороны.

Когда-то я тоже стоял в таких же залах. Тогда все казалось легким, почти естественным: свет, музыка, взгляды, случайные знакомства. Тогда это называлось просто жизнью.

Музыка глухо ударяла в стены.

Я медленно повернул стакан на стойке и вдруг почувствовал, как из глубины памяти начинают подниматься мысли – тяжелые, неловкие, но честные:

Господи, каюсь в похоти – в этой глубокой нечистоте сердца, которая незаметно проникает в мою жизнь и отравляет ее изнутри. Это не только телесная слабость. Это состояние, которое касается всего моего существа: духа, чувств и ума. В нем переплетаются сладострастие, ложь, самооправдание и тайная нечистота мыслей.

Духовно это проявляется как внутренняя пустота и разрыв с Тобой. Я чувствую, что моя душа, созданная для общения с Тобой, часто оказывается прикованной к земле цепями желания. Когда страсть овладевает мною, я перестаю ощущать Твое присутствие. Молитва становится сухой, а сердце словно закрывается. Я понимаю, что в этот момент удаляюсь от Тебя, но все равно позволяю этому состоянию жить во мне. Господи, каюсь, что добровольно допускаю в своей душе это охлаждение и позволяю сладострастию вытеснять живую память о Тебе.

Каюсь, что в чувствах моих похоть проявляется как огонь, который вспыхивает от самых малых вещей. Иногда достаточно случайного взгляда, жеста, слова или воспоминания,