генерировать абсурдные мысли, прибыл поезд. Он был пуст, но вдруг откуда ни возьмись налетела целая толпа, и вагон забился до отказа. Мы едва не свалились друг на друга и с трудом протиснулись поближе к дверям.

Нежати забрался на полку для багажа и лёг на бок.

Он был доволен, а я с трудом дышал и почти не видел, что происходит вокруг, потому что его огромные уши загораживали мне обзор.

Папа изо всех сил старался удержать нас вместе. Но лицо его было прижато к надписи: «Не прислоняться», поэтому мы с трудом разобрали его вопрос.

– Хо, вхе норм ухтроилихь?

Крик Джанан известил всю измученную толпу о новой проблеме. Её сумка застряла в дверях. Немного приподняв ухо Нежати, я посмотрел в окно. Сумка открылась, книги разлетелись против направления движения поезда и исчезли в темноте.

– Быстро откройте двери! – закричала Джанан.

Ещё до того, как мы успели среагировать, весь вагон в один голос ответил ей:

– Нет, девочка, ты сошла с ума? Открывать дверь в движущемся поезде строго запрещено!

Целый хор прямо в метро. И как около сотни человек смогли одновременно произнести одну и ту же фразу? Не понимаю.

Один из пассажиров, наверное, дирижёр хора, спросил:

– Забудь, девочка, сумка разве важнее нашей безопасности?

Но у Джанан был готов ответ на всё.

Оказывается, там были книги, на которых она хотела получить автографы.

Если Джанан так кричит, Нежати никогда не может остаться в стороне. Отвечаю: никогда…

– Хихууу, мое любимое время – время для безумств!!! – сказал он и, к сожалению, сразу же дёрнул за рычаг аварийной остановки, который оказался прямо у него под рукой.

Дальше всем было нелегко. Мы и так были сдавлены со всех сторон, а тут ещё и сжались из-за инерции от резкой остановки.

Мы превратились в массу из рук, ног, голов и переплетённых тел, где «выживает сильнейший». Искры, высекаемые трением колёс о рельсы, отражались в окнах, превращая всё происходящее в фильм ужасов.

Поезд остановился рядом со старой заброшенной станцией.

Увидев состояние своей сумки, Джанан расплакалась. Все книги выпали, уцелела только одна. И сказать, что она «уцелела», было бы преувеличением, потому что она была разорвана.

Пассажиры, испепеляя нас сердитыми взглядами, быстро покинули вагон. Ничего хорошего в этом не было, потому что теперь мы находились прямо на виду у служащих, которые искали тех, кто без надобности дёрнул аварийный рычаг.

Мы в растерянности стояли, прямо как маленькие фигурки животных, выставленные в ряд на полке коллекционера.

Сотрудники службы безопасности решили сразу же воспользоваться своим преимуществом и перешли в наступление.

– Эй вы там, идите сюда быстро!

От ужаса у меня тряслись ноги, а Нежати снова включил свой режим дурачества.

Он обычно переходит в этот режим, когда боится.

– Давайте три раза покрутимся вокруг себя, – сказал он, но, к счастью, быстро понял, что несёт чушь и что это ни к чему хорошему не приведёт.

Один из сотрудников голосом полицейского из боевика сказал:

– За самовольное использование аварийного рычага полагается наказание, вы пройдёте с нами в участок.

Он говорил с сильным акцентом, свойственным полицейским из боевиков. Откуда я это знаю? Насмотренность!

«Руки на капот, ноги врозь, ты имеешь право хранить молчание, всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде». Они так говорят, а между собой общаются короткими фразами: «Эй, приятель!» – и едят много хот-догов и пончиков.

И тут я увидел железную лестницу, ведущую наверх. Джанан, папа и Нежати последовали за мной, мы бежали изо всех сил.

Конечно, полицейские с той же скоростью бросились за нами.

И вот, мои опасения оправдались! После того, как мы несколько минут спускались, мы за считанные секунды поднялись обратно. Нежати, испугавшись полицейских, даже не подумал оставаться внизу.

Когда мы выбрались, он так сильно пыхтел, что создал вокруг себя лёгкий ветерок.

Немного успокоившись, я огляделся, пытаясь понять, где мы находимся.

И вдруг увидел табличку. Невероятно, но на ней было написано «Синаноба». Я тут же показал её Джанан, она, конечно же, очень обрадовалась…

Нежати и тут не упустил случая списать всё на удачу. Впервые с момента нашего отъезда удача действительно нам улыбнулась. Папа же испытывал заслуженную гордость, потому что мы, пожалуй, впервые прорвались сквозь Бейликдюзю.

Джанан спросила у первого прохожего, где находится книжная ярмарка. Он не знал, даже никогда не слышал о ней. А люди, не читающие книг, по мнению Джанан, не заслуживают никакого внимания.

Она спросила у второго счастливчика по имени Ирфан. А он знал, значит, хотя бы половина населения читает книги. Мы интеллектуальная нация, ура!!!

Но ответ был не очень радостным. Мужчина сказал, что утром отвёл туда ребёнка и что ярмарка находится на другом конце города. Это что, шутка?

Джанан всё ещё настаивала: «Книжная ярмарка в Синаноба…» – и Ирфан прояснил ситуацию. Оказалось, не Синаноба, а Синанова… Какая невезучая схожесть слов! А цена за эту ошибку была высока…

И тут у Джанан сдали нервы. Усталость и разочарование истощили мою сестру, бедняжка упала в обморок. Пока мы все пытались привести её в чувства, Нежати всё веселился.

– Джанан, мой голос звучит эхом или нормально? – он как всегда шутил шутки, которые никому, кроме него самого, не казались смешными. Обычно окружающие просто не обращали на них внимания. Мы тоже так сделали и продолжили хлопотать вокруг Джанан.

Выпив воды и присев на стул, она пришла в себя, но, будучи невероятно упрямой, сразу же повторила:

– Ярмарка, книги, автографы…

Я уже начал злиться.

– Забудь ты про ярмарку! Уже вечер, всё закончилось, включая