отношений с женщиной-хирургом Риса могло обеспечить ей доступ, обычно не дозволенный не-членам семьи. Она позаботилась, чтобы врач видела её рядом с Рисом при каждом его визите для обновлённых МРТ, КТ, рентгена и предоперационных процедур. Выглядеть преданной подругой было намеренным шагом. Ей нужны были ответы.

— Он только отходит от наркоза. Будет немного дезориентирован, но я знаю, что посетители уже разрешены.

Не помешало и то, что доктор Розен была большой поклонницей книги Кэти. За свою карьеру хирург повидала достаточно солдат, моряков, лётчиков и морпехов, прошедших через Бетесду, чтобы ощущать с ними родство и знать, как они относятся к Бенгази. Дебютная документальная книга Кэти Буранек, метко названная «Бенгазийское предательство», приподняла завесу над тем, что происходило в преддверии тех тринадцати часов, когда горстка контрактников ЦРУ сражалась за свои жизни, а политики за полмира от них, не подвергаясь опасности быть раздавленными числом, едва ли потрудились ответить на запросы о подкреплении. Хирург не забыла одного из «тюленей», убитых в тот день. Это был санитар, с которым ей довелось познакомиться в этой самой больнице, когда он восстанавливался после ранений, полученных в Афганистане, прежде чем перейти на работу в Управление. Кэти получала особое отношение.

— Как всё прошло? — спросила молодая журналистка.

— С учётом всех обстоятельств, я настроена крайне оптимистично. Хирургия мозга этого типа экспоненциально развилась за последние годы. У нас была возможность провести операцию под местной анестезией, хотя обычно мы делаем её для опухолей, расположенных близко к отделам мозга, контролирующим речь. В данном случае из-за размера и локализации мы выбрали общий наркоз, так что он пробыл без сознания почти четыре часа.

— Каких побочных эффектов стоит ожидать? — спросила Кэти, намеренно используя «мы».

— Ну, ему может не понравиться новая стрижка. Пришлось сбрить волосы, чтобы удалить костный лоскут для доступа к мозгу и извлечения менингиомы. Всё вернули на место. Мы подержим его здесь ночь, а может и завтра, в зависимости от состояния. Лёгкие упражнения можно будет начать через три недели, а вернуться к обычному режиму — примерно через шесть.

— Спасибо, что так хорошо о нём позаботились.

— Это наша работа, Кэти.

— Я бы хотела быть рядом с ним, когда он проснётся.

— Он дальше по коридору. Я зайду проведать его в ближайшее время.

Кэти сунула ноутбук обратно в сумку и направилась в послеоперационную палату.

Войдя, она с улыбкой поприветствовала анестезиолога.

— Привет, доктор Порт. Как наш «тюлень»?

— Только привожу его в чувство, Кэти.

Доктор Порт тоже был поклонником Кэти. В свободное время он подрабатывал медиком в группе SWAT полиции штата Мэриленд, и поэтому был хорошо знаком с сообществом тактических подразделений правопорядка, часто состоящих из ветеранов боевых действий. Он был здесь, чтобы гарантировать, что с его новым пациентом, ставшим чем-то вроде легенды в небольшом братстве спецопераций, ничего не случится.

— Он будет в замешательстве несколько минут, пока отходит наркоз, но скоро полностью придёт в себя. Можете побыть здесь, сколько хотите. Медсестра будет заходить периодически, а доктор Розен скоро зайдёт для осмотра. Уверен, вам сказали, что мы оставим его на ночь под наблюдением, но, насколько я понимаю, операция прошла исключительно успешно.

— Спасибо, доктор, — сказала Кэти, прижав руку к сердцу.

— Это наша работа, Кэти. Доктор Розен — одна из лучших в мире. Рис попал в надёжные руки. Я скоро вернусь.

Оставшись в палате одна, Кэти посмотрела на мужчину, спасшего ей жизнь более года назад. Она помнила себя связанной, с кляпом во рту, стоящей на коленях на полу особняка на Фишерс-Айленд, с плотно обмотанным вокруг шеи детонирующим шнуром взрывчатки. Убийца из ЦРУ, состоящий на службе у федерального правительства, держал палец на кнопке пульта дистанционного подрыва. Если бы его палец соскользнул, ей был конец. Она была страховым полисом, гарантировавшим, что Рис «сделает всё правильно» той ночью. Теперь же она была в палате, чтобы выяснить, так ли это было на самом деле.

Молодая для того, чего достигла в журналистике, серия её репортажей о фиаско в Бенгази и последовавший за ними бестселлер открыли перед ней двери и зарекомендовали её как журналиста-расследователя, который идёт за правдой, куда бы та ни вела. Именно за правдой она и пришла сегодня.

Кто такой Джеймс Рис? — размышляла она. Был ли он внутренним террористом, каким провозгласило его правительство, когда отчаянно пыталось найти и убить? Вигилантом, одержимым целью отомстить за убитых жену, дочь и нерождённого сына? Разочарованным ветераном, принесшим войны на родину после засады на его отряд SEAL в горах Афганистана? Был ли он её спасителем? Или он снёс бы ей голову ради мести за семью? Было ли в тех поисках что-то святое, включая её саму?

Окинув взглядом коридор за дверью, она тихо закрыла дверь. Присев рядом с его кроватью, она взяла его руку в свои. Большими пальцами нежно поглаживая обе стороны капельницы, воткнутой в его вену, она вспоминала ту дождливую ночь у побережья Коннектикута. Тогда она была в шоковом состоянии, с лицом в синяках и крови, когда Рис грузил её на борт самолёта Pilatus, который должен был их вывезти. Она в оцепенении поднималась по трапу, тело её обессилело, а адреналин, поддерживавший её сквозь насилие последних часов, иссяк. Её разум едва различал голоса; они звучали приглушённо, словно она была под водой, а кто-то кричал ей сверху. Каким-то образом зафиксировалось, что Рис не летит с ними.

Когда Рис отступил, чтобы закрыть дверь, Кэти резко повернулась и вышла из транса.

— Рис, как ты узнал, что Бен не подключил детонатор? Откуда ты знал, что он не снесёт мне голову?

Рис помедлил, посмотрел Кэти в глаза и поверх шума ветра, пропеллера и дождя ответил: — Не знал, — прежде чем захлопнуть дверь и сорваться с места бегом в сторону марины.

Не знал. Эти слова преследовали Кэти всё это время.

Она прятала свою неуверенность с момента их воссоединения, ожидая подходящего момента для этого «интервью». Её отец учил её, что доверие — основа любых отношений. Он был шпионом, чью семью вывезли из тогдашней Чехословакии люди отца Риса. Она знала, что Том Рис нарушил приказ, чтобы их вытащить, и что без этого отца бы казнили, а она бы никогда не родилась. Перебравшись в Соединённые Штаты в 1980-х, отец Кэти был и остаётся большим поклонником Рональда Рейгана. Доверяй, но проверяй, — говорил он своим детям.

Кэти намеревалась проверить.

Рис