Он забрался под одеяло, придвинулся, обхватив ее талию, вжал в себя податливое тело. Она сонно промурчала что-то, просыпаясь, запуская пальцы ему в волосы, поглаживая кожу головы. Сжала руку в кулак, притянула к себе его голову, поцеловала чуть касаясь и не открывая глаза, улыбнулась ему в губы. Такая маленькая и мягкая, податливая и горячая.

Провел рукой по фигуре, забираясь под майку, сжимая пальцами талию, так, как ей нравится. Она рвано выдохнула. Обхватил ладонью грудь, сжал больно, потом погладил приятно. Поцеловал шею, чуть втянул ртом кожу, она выгнулась, упираясь в него попкой, и он что-то прорычал в ответ. Просунул руку в трусики, провел между складочек, размазывая влагу, запуская электрические импульсы по телу, вырывая стоны. Ее кожа покрылась мурашками, рука обхватила его запястье, крепко сжимая.

Он знал ее тело лучше, чем она сама себя знала. Поэтому точно угадал момент, когда нужно прекратить, убрал руку и развернул к себе лицом, укладывая на спину. Лера разочарованно выдохнула, а он забавлялся, выдыхая смех ей в живот. Провел языком вокруг пупка, она снова напряглась и хрипло простонала. Стянул белье, развел ноги в стороны. Провел языком, там, где горячо и влажно. Она выгнулась в спине, подаваясь навстречу, пытаясь сжать ноги, но он не дал, вовремя остановив руками этот порыв. Знал, что так будет, снова усмехнулся, наблюдая ее реакцию, лаская языком и слушая ее хриплые стоны. Она выгнулась, вскрикнула, задрожав, когда ее охватило волной удовольствия.

Оторвался от ее тела, поднялся и достал из ящика в тумбе презервативы. Разорвал обертку зубами, быстро раскатал резинку по члену. Лера все еще лежала на спине, чуть вздрагивая и тяжело дыша. Устроился между ног и вошел на всю длину. Она вскрикнула, сладко, протяжно. Он сделал еще толчок, наблюдая за ней.

— Открой глаза, — сказал хрипло.

Лера смотрела затуманенным взглядом, который он так любил. Снова простонала, когда он начал двигаться. И он двигался все быстрее, дурея от ее стонов, от ее горящего взгляда. Бурно кончил, почувствовав, как она сокращается в ответ. Опустился, опираясь на локти, шумно дышал в шею.

— Люблю тебя, — выдохнул тихо, почти не слышно. Но она услышала и улыбнулась.

Глава 8

«Любовь — это когда не нужно говорить «прости»».

«История любви».

Лера.

Я смотрю на финансовый отчет за последний месяц, и цифры мне не нравятся. Вложение денег в новый салон, как я и предполагала, стало окупаться очень быстро. Я все просчитала наперед, и знала, что мы справимся. Но я не могла предусмотреть возникший кризис, и то, что люди массово перестанут ходить в салоны красоты. Понимаю, что нет моей вины, и что просчитать такой поворот было невозможно, но все равно больно. Обидно. А еще, страшно. От того, что не берусь теперь предугадать, что будет завтра.

В первые месяцы после того, как я взяла деньги у Князя, мы очень выросли в доходах. А потом такой резкий спад. Еще не критично, но уже ощутимо. И, если так и дальше пойдет, то нужно будет принимать решение о сокращении штата, а как же не хочется увольнять людей, особенно в кризис. Ведь у каждого семья, дети, надежды, планы. Куда они все пойдут, если станет совсем плохо? И как я отдам долг?

Воспоминания о фигуре в черном за массивным дубовым столом вызывают спазм в желудке и ком в горле. Если мне было так страшно тогда, то что же он сделает со мной теперь, когда я не смогу отдать долг? А он ведь наверняка придет, как только истечет срок.

«У тебя год», — пронеслось в голове леденящим душу голосом.

Да, время еще есть, и, возможно, паниковать рано. Но сердце нервно бьется в груди, стоит воображению начать рисовать страшные картины.

Щеки горят, и я прижимаю к ним ледяные ладони.

Я сижу в гостиной, на диване, и сейчас, от моих невеселых мыслей, колени ощутимо потряхивает. Делаю глубокий вдох, потом выдох, чтобы успокоиться. Нет ничего хуже паники. Я это точно знаю, потому что вечно всего боюсь, а потом оказывается, что все не так страшно, как мне кажется.

Взгляд цепляется за сюжет в телевизоре. На экране показывают Максима Князева, и я делаю погромче, чтобы узнать, о чем говорится в передаче.

— Максим Александрович, — говорит ведущая, — ваша победа была убедительной. Какими будут ваши первые шаги на посту мэра?

Челюсть падает вниз, а сердце отбивает чечетку. Что? На посту мэра? Ка это? И где я была все это время? Ах, ну да, я же со своими салонами возилась. Столько времени уходило на организацию работы в кризис, что я часто забывала просто поесть.

Подрываюсь с дивана и бегу к ноутбуку. Ищу информацию насчет прошедших выборов. Да вот же, тут полно ссылок. И в каждой статье фото улыбающегося Князя. Того самого, который так напугал меня одним своим видом. Только теперь он не в черном, на нем красивый деловой костюм темно-синего цвета, и он улыбается. Я и не знала, что он умеет улыбаться. Когда мы виделись в ту единственную встречу, мне казалось, что этот человек — что-то вроде доверенного лица дьявола в нашем городе. А на тех фото, которыми пестрит интернет, он выглядит красивым и уверенным в себе.

Вот так новости! От шока я забыла и про долг, и про свои страхи. Он теперь наш новый мэр? Возможно, ему больше нет дела до того долга даже. Ведь у него теперь есть заботы совсем другого уровня. И как это произошло? Когда успел? Вернее… — почему именно он? Вот Петя же все время на телевидении мелькал, благотворительность, встречи, интервью… Его имя на слуху у всех было. А Князя знали только те, кому нужно было знать, он в тени был всегда. И вдруг мэр? Странно это и стремительно. Или просто это я все пропустила, увлеченная своими проблемами?

Стоп! Петя! Как он? Ведь он столько к этому шел? Почему уступил? Он ведь никогда не упустит своего, целеустремленность всегда была его отличительной чертой. Так почему в этот раз так? Он проиграл? Не может быть. Он не проигрывает. Никогда.

Пока эти мысли пробегают в голове, я на автомате закидываю в сумку мобильный, хватаю ключи, и, одевшись выхожу из квартиры. Забираюсь в машину и завожу мотор. В салоне зябко, поэтому включаю печку, и какое-то время жду, пока станет теплее.

Не раздумывая, еду в особняк. Чувствую,