— Я повторяю последний раз, — мой голос стал тише. Хоть я и сдержал эмоции предшественника, но часть его злобы всё же просочилась в слова. — Выйдите за дверь. Сейчас же. Иначе ваш следующий визит в эту больницу будет уже в отделение травматологии.

Парень замер. Видимо, почувствовав, что от докторишки, над которым он только что насмехался, внезапно повеяло чем-то очень знакомым и опасным. Но отступать ему явно не хотелось.

— Нет, так дело не пойдёт, — насупился он. — Катька ведь с тобой вечно на ночные дежурства остаётся. Откуда мне знать, что вы тут на самом деле делаете⁈

Агрессор. Понимает только язык силы или страха.

Что ж… Сейчас мы это смешаем!

Я медленно поднялся из-за стола. Театрально вздохнул. Изобразил прискорбие из-за того, что мне предстоит сделать.

Парень продолжал орать, но я уже не слушал слова. Полицию вызывать слишком муторно. Сами разберёмся!

Я принялся действовать. Анализ был завершён. Теперь я точно знаю, на какие рычаги в примитивном разуме нужно нажать.

— Полина Викторовна, — произнёс я негромко, но так твёрдо, что крик незнакомца мгновенно оборвался на полуслове. — Встаньте, пожалуйста, подальше от «пациента». У него расширены зрачки и характерный тремор пальцев. Это терминальная стадия.

Я медленно, с лёгким хрустом, натянул на руки латексные перчатки. В тишине кабинета этот звук воспринимался особенно угрожающе.

— Слышь, ты чё там бормочешь? — парень попятился. Он явно был сбит с толку.

— Острая параноидная шизофрения с эротоманическим бредом, — констатировал я, доставая из шкафчика новенький пятикубовый шприц. Я демонстративно вскрыл упаковку. — Полина, готовьте галоперидол. Двойную дозу. А лучше сразу аминазин. Объект социально опасен. Кем он там себя назвал? «Почти мужем»? Видите, как у него дёргается левое веко? Это предвестник агрессивного припадка. Сейчас начнёт кидаться на людей.

Полина тут же поняла мой план.

— Будет сделано, Алексей Сергеевич, — холодно ответила она и принялась безжалостно готовить раствор. Затем мигом передала мне готовый шприц.

Я выпустил из иглы тонкую струю физраствора. Разумеется, в шприце была обычная солёная вода. Никаких препаратов. Но судя по изменению эмоционального фона, наш «пациент» уже почувствовал, что ему уготована зловещая судьба.

— Э-э, полегче, доктор! — парень вскинул руки, прикрылся от шприца. — Я не шизик! Я просто Катю ищу! Вы чё тут, вообще сдурели⁈

— Типичное отрицание болезни, — я сделал шаг к нему, перехватывая шприц как боевой нож. — Полина Викторовна, вызывайте санитаров. Скажите… «код фиолетовый», — пришлось придумать на ходу. — У нас принудительная госпитализация на полгода. До выяснения причин его зацикленности на Екатерине.

Полина, надо отдать ей должное, даже бровью не повела. Она спокойно потянулась к телефонной трубке, не сводя с мужчины своего невозмутимого взгляда.

— Понял-понял! Психи чёртовы! — парень рванул к двери с такой скоростью, будто за ним гналась стая бешеных собак. — Да ну вас к лешему! Забирай Катьку. Она того не стоит. Ненормальный!

Дверь грохнула так, что зазвенели стёкла в шкафу. В коридоре послышался топот. Сбежал!

Я медленно выдохнул, снял перчатки и бросил шприц в лоток. Полина так же спокойно положила трубку — она даже не начала набирать номер.

— «Код фиолетовый»? — уточнила она. — В нашем регламенте такого нет.

— Зато в его воображении теперь есть, — я усмехнулся и вернулся в своё кресло. — Психотерапия — это не всегда разговоры о детстве, Полина. Иногда это просто вовремя показанная иголка. Самоизлечился парень. В рекордные сроки.

— Записать в журнал? — она придвинула к себе ведомость, и мне показалось, что в уголках её губ всё-таки мелькнула тень улыбки.

— Жаль, но он не был записан. И полис со СНИЛСом не принёс. Придётся сделать вид, что этого «пациента» у нас не было, — развёл руками я.

Удивительно, но Полина даже хихикнула. Ей наше первое общее приключение явно понравилось.

А впереди таких приключений у нас ещё очень много!

Рабочий день перевалил за экватор. Очередь в коридоре была не такой уж и большой, но с каждым пациентом приходилось возиться по полчаса.

Пожилые люди с жалобами на нервы, призывники с отсутствующим взглядом и молодые матери, обеспокоенные гиперактивностью своих детей.

Классика. Рутина. Пока что ничего интересного.

Полина работала как отлаженный механизм, без лишних слов заполняя формы и подклеивая результаты анализов.

Я взглянул на время. Прошло уже четыре часа, а от Макса — ни звука. Странно. Для «Мэд Макса» собеседование на вождение старой «газели» не должно было стать экзаменом в космонавты. Либо Михайловский его всё-таки завернул, либо…

Либо Макс уже вовсю обкатывает служебный транспорт, забыв обо всём на свете.

В кармане коротко пискнул телефон. Я невольно дёрнулся. Решил, что это Макс всё-таки удосужился рассказать об итогах беседы с заведующим!

Но на экране высветилось уведомление от неизвестного номера.

Я открыл сообщение, и по затылку пробежали мурашки. Это был не Макс.

«Приходи за гаражи у старого завода. В семь вечера. Если не явишься — тебе даже место на кладбище не понадобится. В лесу закопаем».

Глава 5

Приехали, моя остановочка!

Это было неизбежно. Рано или поздно кто-то должен был ворваться в мою новую жизнь и высказать угрозы. И вот — свершилось. Самое время разобраться, кто именно решил похоронить меня в лесу.

А ведь вариантов куда больше, чем кажется. Их очень много!

Я медленно убрал телефон в карман и продолжил машинально подписывать очередную справку здоровому пациенту. Чисто для трудоустройства, формальность.

Но в голове закрутились шестерёнки. Я взвешивал свои шансы и перебирал список своих «доброжелателей». А список этот, честно говоря, выглядел как телефонная книга. Врагов у меня сейчас больше, чем пациентов во время весеннего обострения.

Смена паспорта и покупка личности Астахова в своё время казались гениальным ходом. У меня было на то две веские причины.

Первая — профессиональные нужды. Я хотел работать в своей стезе, лечить мозги, а с клеймом судимости и отсутствием диплома в любую клинику путь заказан. Тело зэка-авторитета — плохой фундамент для врачебной практики. Тем более я не готов потратить ещё десять лет на бессмысленное обучение в университете. Ведь и так знаю куда больше, чем любой местный доцент.

Вторая причина — мои бывшие коллеги по криминальным кругам. Те, с кем предшественник делил нары и сомнительные доходы, очень не хотели отпускать ценный кадр на вольные хлеба. Они настойчиво зазывали меня обратно в преступную среду, потому что старый владелец этого тела что-то от них утаил.

Что-то очень весомое. Какую-то заначку, тайник или информацию, о которой я, как попаданец, не имел ни малейшего понятия. Для них я — старый босс, который