Это была большая ошибка, в результате которой я его загнал в угол. Он запричитал:

— У меня всего их два, на случай, если первого будет недостаточно при раскрытии дара. Мне отец голову открутит, если узнает, что я одно пролюбил!..

— Ничего, у тебя вторая останется, ну, та, что ниже пояса. Ты верхней все равно не пользуешься.

— Без ножа меня режешь, да? Брат еще называется… Да подавись! — швырнул он мне чуть светящуюся склянку

— Моя прелесть, — любовно погладил я ее и спрятал в пространственное кольцо.

Вообще, это тайна рода Романовых — таких колец не было ни у кого в империи и за ее пределами. Секрет их изготовления держался в строжайшей тайне, и получивший его давал клятву на крови о том, что никогда и никому не расскажет о нем.

Маленькое, абсолютно невзрачное колечко, одетое на мизинец, не привлекало внимания, будучи практически телесного цвета. Украсть его было нельзя, снять тоже, как с живого, так и с мертвого. Привязывалось оно к своему владельцу один раз и навсегда, а после его смерти самоуничтожалось вместе с содержимым.

По объему пространственное кольцо было мелким — размером с обувную коробку. И в нем я хранил в основном деньги, да парочку артефактов. Теперь вот и зелье активации, которое я выпью прямо перед инициацией. Тогда шанс получить более высокий магический ранг сильно возрастет.

Такие зелья были чрезвычайно сложны в изготовлении, безумно дороги и редки. Причем настолько, что у меня, например, такого не было. А у Левчика целых два. Ну да, он-то наследник престола — Высочество, а я всего лишь его сиятельный брат. Монархическая дискриминация во всей красе.

— Все? Доволен? Грабитель! Разбойник! Этот, как его, волюнтарист!!!

— Последнее вообще не в тему, но ладно, — чуть успокоился я. — Но это еще не все. Ты расплатился за артефакт. А за мою поротую жопу кто будет расплачиваться?

— Да чего там платить, подумаешь, пять минут унижений…

— Полчаса… — хмуро перебил его я.

— Жесть! — выпучив глаза, рухнул Левчик на диван. — А чего это он так разозлился? Сидеть-то можешь?

— Накладки рулят…

Ну да, мою тайну знал и брат, потому как его жопе доставалось не меньше, а то и больше. Наши отцы воспитывали нас примерно одинаково. Подозреваю, что еще и опытом делились.

— А мне вот повезло… Или нет, — загрустил он. — Нет, по роже съездил пару раз и отпустил. А утром знаешь что выдал?

— Удиви меня.

— Отправит в Псковскую Военную Академию Дипломатов. Мужскую академию. Где не учатся девушки. Где нет увольнительных, под чужой личиной, без денег, без связей, без всего!!! — под конец он уже орал. — Мне хана!

— Хрен редьки не слаще. У меня почти то же самое, но еду в Рязань, в академию ВМВ.

— Спецназ? — недоверчиво посмотрел он на меня. — Смешанное обучение, общие душевые, подтянутые красотки!!! На твоем месте должен был быть я!!!

— Мы бы были каждый на своем месте, если бы ты не потащил меня в этот гребанный кабак!!! — заорал я. — Ты помнишь наши планы на осень? Помнишь, что мы хотели сделать? А теперь что? Из-за твоей прихоти мы в глубокой заднице, из которой даже не выбраться!

— Может, еще не отправят? Ну, отойдут там и простят?

— Нет. Мой настроен серьезно. Даже на каникулы запретил приезжать. Да и плевать. Но пусть теперь не радуется. За эти месяцы, оставшиеся до начала учебы, я добавлю ему седых волос на башке. Вся Москва вздрогнет от моих похождений!

— Я с тобой, брат, — подскочил Левчик и крепко пожал мне руку.

— Ну вот, никакого убийства.

С этими словами к нам вошел Проныра, он же Юрка Долгорукий, а следом за ним протиснулись близнецы Меньшиковы.

— А ты говорил, убьет и покалечит. Гони двадцатку.

Бим вытащил из кармана смятую купюру и засунул ее в карман Юрке. Потом, ничуть не сомневаясь, открыл шкаф, достал оттуда бутылку с чем-то крепким и сделал глоток прям из горлышка.

Манерам братья обучены были, но не помнили. У них в принципе в голове умещались всего две мысли — бабы и бухло. Ну, еще драка — но это после первых двух.

— Чего приуныли, воины? — плюхнулся он на диван.

— Нас сослали. Меня в Псков, а Вовчика в Рязань, — пожаловался Левчик.

— Сурово, — покачал головой Проныра. — Планы, как я понимаю, переносятся на неопределенный срок?

— Ага. А еще я артефакт скрыта пролюбил. Теперь надо искать другой.

— Черт! — взлохматил он волосы. — Как это все не вовремя. Соскочить не получится? Ну, там задобрить как-то отца?

— Не вариант, ты же знаешь.

— Ну да. Упрямство Романовых уже в легенды вошло. А твой прям легенда из легенд. И что делать будем?

— Ждать и учиться. Иного не дано. А может, оно и к лучшему. Ладно, дальше вы сами, а мне еще в пару мест заскочить надо. Лето, оно маленькое, а перед отъездом еще много надо сделать. На связи, — попрощался я с парнями и отправился на выход.

Теперь мне надо было сбросить с хвоста охрану, потому как место, куда я собираюсь наведаться, им точно не понравится. А значит, доложат отцу, и будут семейные разборки номер два. Нет уж. И если мой побег будет воспринят, как бунтарство, и максимум, что грозит — просто поругают, то если спалят, опять быть мне битым.

— Владимир Федорович, нам надо поговорить.

Я столкнулся нос к носу с Леной, она же Елена Владимировна, она же Зануда — моя средняя двоюродная сестра. Красотка, затянутая в строгое платье, с максимально деловым лицом и внешностью, смотрела на меня, чуть прищурив голубые глаза.

— Привет, родная, — максимально быстро — по-другому с ней никак, — я сгреб ее в объятья, чмокнул в щеку и испортил прическу.

Обычно этого хватало, чтобы она быстро сваливала наводить порядок, но в этот раз многократно проверенный прием не сработал. Более того, она САМА!!! — а как мы знаем, она не любит кого-либо трогать, — схватила меня за руку и потащила за собой.

Признаюсь, я немного офигел и позволил ей тянуть себя куда-то, потому как любопытство победило. Такой я ее еще не видел и очень уж хотелось узнать причину столь странного поведения сестры.

Марш-бросок через три этажа, и вот мы уже у порога ее комнаты, куда всем, кроме одной личной служанки, заходить было категорически запрещено. Открытая дверь, легкий толчок в спину, а следом щелкнувший замок за спиной.

Эм, не понял, что происходит-то? И почему она на меня так смотрит? Почему на ее лице застыло такое странное