месяц, а со свой любовью он обвенчался две недели назад, бывший каторжник проводил в трудах и заботах. Василий поставил ему суперзадачу, за сезон построить новый город, превратив его в настоящую центр Забайкалья.

Чтобы отсутствие переправ не мешало развитию города, строится он пока будет исключительно на левом берегу Ингоды и Читинки.

Пока Чита будет строиться полностью деревянной, но уже началось строительство кирпичного завода. Это главная стройка Чита. Кирпич нужен в первую очередь для будущего машиностроительного завода и Арсенала.

Эта промзона будет на левом берегу Ингоды вниз по её течению от устья Читинки.

Начинаться она будет пристанью, которая возможно со временем превратится в речной порт.

Жилые кварталы, всякие присутственные места, храмы, школы и прочее будут на берегу Читинки на месте бывшего острога, где сейчас компанейское подворье и выше него по течению.

Ниже по течению Читинки от подворья до пристани будут склады, магазины и различные мастерские.

На западной въезде в Читу будет военный городок. Там будет казачья станица, казармы, административные войсковые здания, Арсенал и прочее имеющее отношение в казачьему войску.

Кроме госпиталя. Он будет на другом конце Читы.

В Чите меня ждал Иван. Василий идет вместе со мной на Амур и он безвылазно на в Сретенске. Там заканчивается сборка доставленного из Иркутска нашего второго парохода.

Иван остается в Забайкалье. Ему предстоит выполнить за лето колоссальный объем работ и строительство Читы, которое он должен обеспечивать, это самая малость.

Самое главное это два завода: Петровский железоделательный и Сретенский судостроительный. И как следствие создание Амурского пароходства.

Вниз по Амуру мы без проблем скатимся просто по его течения даже на плотах. А вот подниматься вверх…

Я много читал о том, как после муравьевских сплавов казаки и мужики поднимались по Амуру и какие лишения выпали на их долю. Как следствие было много смертей.

Ничего такого мне не надо. По Амуру надо подниматься только на пароходах.

Задерживаться в Чите я не стал и уже вечером отправился в Нерчинск. Мне обязательно перед походом на Амур надо своим глазом посмотреть на Нерчинский Завод. Доклады это хорошо, но я должен убедиться, что его каторжная история в прошлом и все там работает.

Тоже серебро должно бесперебойно отправляться на Алтай и причем ни на грамм меньше. Это категорическое требование Государя которое должно неукоснительно выполняться.

За неделю я в бешеном темпе промчался по маршруту Чита-Нерчинск-Нерчинский Завод-нерчинские рудники-стрелка Нерчи и Шилки, сделав почти восемьсот верст.

Главным выводом этого вояжа было еще подтверждение, что Василий молодец и большая умница, на которого можно положиться. Я не увидел ничего, что могло бы вызвать какую-то тревогу или неудовольствие. Даже общение с Кандинскими оставило у меня хорошее впечатление.

Около полудня двадцать шестого апреля мы подъехали к Шилке напротив места впадение в нее Нерчи, где нас уже ожидал второй компанейский пароход готовый к походу на Амур.

Когда-то здесь на правом берегу Шилки стоял самый первый Нерчинский острог, а затем, после перенесения острога в другое место, Нерчинский Успенский мужской монастырь.

По указу Петра Первого в 1712 году при монастыре был выстроен каменный соборный монастырский храм в честь праздника Успения Пресвятой Богородицы. Это наверное самое старое каменное здание России к востоку от Байкала.

Монастырь знаменит тем, что среди сосланных сюда были протопоп Аввакум и вице-президент Синода Георгий (Дашков). В жизни неистового протопопа после этой ссылке было царское помилован и лишь потом новые гонения и ссылки, закончившееся костром в Пустозерске. Бывший Ростовский архиерей, член Синода, Дашков умер здесь в апреле 1739 года в нищете, колодником.

Возле этого монастыря образовалось село Монастырское, оно росло и процветало. Но в 1773 году во времена екатерининской секуляризационной реформы монастырь был закрыт, а Успенский собор был превращён в приходской храм села Монастырского, которое постепенно начало приходить в упадок.

Иркутский и Нерчинский епископ обратился к Василию за поддержкой монастыря и полтора года назад его восстановили. Здесь сразу же все забурлило. И причиной было не только одно восстановление монастыря.

По левому берегу Шилки пройдет железная дорога и надо обязательно построить основательный мост через Нерчу и железнодорожную станцию. В Нерчинск от неё пойдет тупиковая ветвь железной дороги, а основная ветвь пойдет в Сретенск.

Село и монастырь напротив на другом берегу Шилки, но «золотой» дождь льющийся на начавшемся железнодорожном строительстве попадает и на них. Тем более что параллельно строится и основательный мост через Шилку на тракте на Нерчинский Завод.

Монастырские мужики своими силами в частности проводят местную мелиорацию, засыпая многочисленные протоки на своем берегу Шилки и сводя вместе многочисленные ручьи текущие с Нерчинского хребта, создавая несколько коротких, но джостаточно мощных и многоводных речек.

Инициатор этого дела и естественно руководитель игумен Алексей, настоятель монастыря. Он из московских дворян, когда-то учился в Европе, а затем путешествовал по ней.

После войны 12-го года ушел в монастырь и лет десять назад приехал в Сибирь. Возрождение Нерчинского монастыря дело его рук.

Игумена здесь почитают чуть ли ни как живого святого и говорят, что любое дело на которое есть его благословление просто обречено на удачу.

Естественно все местное строительство началось только после его благословления и пока идет без сучка и задоринки.

Благословил игумен и наши пароходы, и вообще всё что мы сейчас делаем в этих местах.

Встретится нам до сей поры не получалось. Но сейчас меня ждут в монастыре и мы делаем здесь остановку.

Монастырь мы покинули поздним вечером. После прекраснейшего обеда была беседа с игуменом, затем вечерняя служба, после которой я получил благословление на свой Амурский поход.

Так что на борт «Императрицы Александры Федоровны» мы поднялись уже почти в ночи.

Пароход «Императрица Александра Федоровна» немного отличается от нашего первенца. Он не очень значительно, но больше по размерам, у него есть палубные надстройки и сделан качественнее.

Кроме отдельной каюты капитана на нем еще две небольшие, но отдельные каюты: одна офицерская, а вторая гостевая. По факту это каюта для меня.

Проход вооружен двумя пушками. Это 3-фунтовые корабельные орудия появившиеся у нас благодаря генералу Антонову. Их всего две: одна на носу, другая на корме. Но как говорится и на том спасибо. Мало ли как начнут развиваться отношения с китайцами.

Командует пароходом Константин Петрович Торсон, бывший капитан-лейтенант, участник русской антарктической экспедиции. Как он вляпался в деятельность в Северного тайного общества для меня огромная загадка. На Сенатской площади его не было, но огреб он по полной.

Торсон сразу же приказал поднять якоря как только