по сцене, шатать туда-сюда микрофон, ходить утиной походкой, как Чак Берри… Пел лежа на полу, да еще притворялся, что хромает, как Джин Винсент (или Бруно Кошмидер). Пол подхватил дикий задор Джона и задрал в воздух гриф леворукой гитары, будто вызывал Джона на дуэль. Джордж затопал ногами, и The Beatles перешли рубикон. Вместо того чтобы дать пресное профессиональное выступление, как это сделали бы Derry and the Seniors, на требования немца они ответили по-своему. И драматургию выкатили свою – абсолютно неправильную. «С тех пор мы ему каждый вечер давали махшау», – вспоминал Джон.

Они старались. От ливерпульских подростков, приходивших их послушать, иногда приходилось плохо – но те, по крайней мере, осознанно шли на концерт. Здесь же, в Гамбурге, The Beatles приходилось играть перед публикой, которая забрела к ним случайно и толком их не слушала. Вскоре они смекнули, что играть, чтобы люди задержались и купили пива, как добиться аплодисментов, как заставить публику танцевать, как заметить, что люди скучают, и что делать, когда люди устали и слишком пьяны, чтобы слушать их. Как только человек переступал порог клуба, The Beatles превращали его в участника шоу. Слом четвертой стены стал одним из их главных отличительных свойств. Они играли по заказу, болтали с завсегдатаями, случайных посетителей дразнили и отпускали шутки, которые длились из вечера в вечер. Один музыкант, пришедший их послушать, сказал: «Обычно артисты говорят: всем спасибо, следующая песня – такая-то. А The Beatles на сцене шутят». Иногда Джон и Пол пели у одного микрофона лицом друг к другу, леворукая гитара Пола напротив праворукой гитары Джона. Как выразился Ике Браун, завсегдатай «Кайзеркеллера»: «Публика смотрела на них в профиль: получалась очаровательная симметрия, к тому же откликавшаяся в музыке».

В Ливерпуле The Beatles привыкли играть по двадцать минут за раз – в Гамбурге приходилось играть часами. Материала им и сейчас хватало, однако времени на сцене было столько, что иногда они брали одну-единственную песню и крутили ее так и сяк по двадцать минут, а то и по часу. Особенно любили они это проделывать с What’d I Say, ответом на песенку Рея Чарльза, которую исполнял Пол. Исполняли они ее каждый вечер, и каждый раз по-разному. Вставляли новые слова, бридж играли кто во что горазд, толкали и растягивали песенку во все стороны, пока та не начинала трещать по швам. Прошло несколько недель, и вот уже клуб «Индра» наводняли клиенты, которые охотно курили, танцевали и покупали выпивку.

* * *

Оказавшись на чужбине, The Beatles как бы основали суверенное княжество. Дома, в Ливерпуле, Джон и Пол уже создали собственную микрокультуру, собрав ее из чужих песен, радиокомедий, абсурдной поэзии и дворового сленга. Теперь же, оказавшись в городе, где они и объяснялись-то с трудом, они развили собственный внутренний жаргон, на котором лучше всех и говорили. Упиваясь удачей, Пол и Джон возомнили себя художниками. «Я уже был начитан в Шекспире, Дилане Томасе, Стейнберге: приехав в Гамбург, мы все воспринимали не так, как другие группы», – вспоминал Пол.

Пятерка битлов имела одну на всех убогую жилплощадь – их поселили в грязных кладовых в обшарпанном кинотеатре под названием «Бамби-Кино». Пол вспоминал: «Ни тебе отопления, ни обоев, ни мазочка краски – только две двухъярусные кровати. Даже постельного белья толком не было». Стены содрогались от немецкого кино. Жили они рядом с туалетами, которые приходилось делить со зрителями. Джон, Стюарт и Джордж занимали одну комнату, Пол и Пит – вторую поменьше, прилегавшую к первой. Невольно им пришлось сблизиться. Всю ночь они вместе играли на сцене, потом вместе же ковыляли к себе в «кельи», иногда с подружками, днем на пару часов показывались солнцу – и снова в клуб, играть очередное шоу. По выходным вместе ходили выпить и смотрели стриптиз и в борделе делили сексуальные похождения. Их отношения крепли не по дням, а по часам, и вскоре они уже жили одной жизнью, срослись в единый организм. Только Пит Бест развлекался отдельно от группы. Он был «лишним» – хотя, пожалуй, правильнее будет сказать, что он был единственным нормальным человеком в компании двинутых.

* * *

В октябре Кошмидер перевел группу в «Кайзеркеллер», главный клуб: им предстояло делить сцену с Rory Storm & the Hurricanes. Те отыграли сезон в «У Батлина»: с точки зрения иерархии рок-групп это ставило их много выше The Beatles. Они носили костюмы и на сцене чувствовали себя как рыбы в воде. The Beatles видели их профессионализм, но уважать не уважали: в письме домой Джордж назвал их «пустышками». Единственный музыкант в группе, который, на его взгляд, хоть что-то представлял из себя, был барабанщик Ринго Старр[18]. Вступив в непосредственное соперничество с The Hurricanes, The Beatles все больше вели себя от противного: чем прилизаннее были The Hurricanes, тем разгульнее становились The Beatles.

Больше всех чудил Джон Леннон. Он продолжал безвкусно изображать калеку (еще с отроческих лет Леннона интересовали люди с физическими деформациями или увечьями: в его рисунках часто появляются персонажи с двумя головами или гротескно длинными шеями). Если чувствовал, что публика встречает группу холодно, то начинал орать: «Ну давайте уже, гребаные фрицы, тупые немецкие неучи!» Отчасти он это делал затем, чтобы растормошить публику, но и затем тоже, чтобы повеселить или напугать собратьев по группе: в конце концов, обычно из присутствующих лишь они одни и понимали, что он там выкрикивает. Если кто-то в зале и поддастся на провокацию, Леннон надеялся, что их защитят вооруженные дубинками вышибалы. Он делал как в школе: создавал условия для драки, а сам потихоньку искал альтернативные выходы из положения. Стоило ему выйти на сцену пьяным (случалось это отнюдь не редко), от него можно было ожидать чего угодно.

В «Кайзеркеллере» играли по девять – двенадцать часов подряд, и каждые девяносто минут The Beatles и The Hurricanes сменяли друг друга. The Beatles накачивались бесплатным пивом. В «Кайзеркеллере» было людно, душно и бешено. Участник группы Рори Сторма вспоминает: «Весь клуб ходуном ходит от огромной человеческой массы. Сквозь сигаретный дым ничего не разглядеть. На танцполе или у столиков все время кто-то дерется, туда-сюда летают пивные бокалы… Если появится моряк, вышибалы тотчас на него набрасываются и давай пинать».

Клубы в Санкт-Паули покупали и финансировали бандиты с грозной репутацией. Если они купят тебе выпить, не вздумай отказываться, если закажут песню – играй. The Beatles по-дружески соперничали со всеми, будь то группы-конкуренты, Кошмидер или весь немецкий народ, и чтобы выжить, приходилось вертеться. Однако в то же время они создавали вокруг себя атмосферу непосредственного детского веселья, и немцы невольно поддавались ей. Как-то раз The Beatles прямо на улице затеяли соревноваться в чехарде, и кончилось тем, что за ними выстроилась длинная шеренга из немцев, увлеченно занятых чехардой. Полиции приходилось останавливать движение и подгонять разрезвившийся народ.