Борис молчал несколько секунд. Потом губы дрогнули. Не улыбка в человеческом понимании, а что-то, что досталось ему от другой жизни и теперь сидело в мышцах лица как рудимент. Зубы обнажились слегка. Ноздри расширились.

— Тридцать, — повторил он, и в этом слове было что-то довольное.

— А я? — тут же напряглась Василиса. — Мне опять голодать?

Повернул к ней голову.

— Почему же… — хмыкнул. — Уверен Борис, что-нибудь захватит перекусить.

— Мне нужна нормальная пища! — прорычала Мамонтова. — Объедки надоели.

— Подожди… — выдохнул и вернул взгляд к Матросову — Тридцать. Только взрослые особи, молодых оставь. Они глупее и шумнее, там нужна управляемость.

— Понял, — оскалился мой подопечный.

Я посмотрел на Василису. Она смотрела в ответ своим жёлтым, почти немигающим взглядом

— Ты остаёшься здесь, — сказал я ей на всякий случай, после её слов. — Держишь остальных на месте. Если сверху придут… Людишки, военные, патруль, то уводишь наших гигантов вглубь.

— А если найдут вход? — спросила она. Голос у неё был хрипловатее, чем у Бориса, с тем характерным надломом, который остался от человеческих голосовых связок после трансформации.

— Тогда они уже не найдут выхода. Разберись с ними.

Василиса покивала медленно. Почти нежно.

— Выходим через два часа, — сказал я Борису. — Время нужно, чтобы я разведал маршрут и проверил тоннели до адреса. Не лезь вперёд, пока не дам сигнал. Даже если уже слышишь людей сверху.

Он кивнул. Потом повернулся в темноту и начал двигаться вдоль рядов Луркеров с тем деловым видом, который я уже успел научиться читать. Гигант-изменённый выбирал гигантов. Проходил мимо одних, задерживался у других, нюхал, смотрел, шёл дальше. Хищник выбирает охотников.

Я выпустил магию Земли и начал прокладывать маршрут.

Мраморный переулок ничем особенным не отличался от других переулков этого района. Узкий, с тёмными фасадами зданий позапрошлого века, мощёный старым камнем, который местами просел и лежал неровно. Фонари горели через один. Ночь уже перевалила за вторую половину, и улицы были пустыми настолько, что мои шаги звучали отчётливо в тишине между домами.

Я дошёл до дома четыре и встал на противоположной стороне переулка, у стены.

То, что я увидел, не соответствовало тому, что я ожидал увидеть. Снаружи это выглядело как торговый склад средней руки. Двухэтажный кирпичный корпус за высоким бетонным забором, на котором сидела колючая проволока. Ворота металлические, широкие, без вывески. Над воротами и над углами забора по прожектору, сейчас все четыре работали, заливая белым светом полосу асфальта прямо перед забором.

Ничего на первый взгляд. Я опустил ногу на мостовую и выпустил магию Земли широким веером. Картина стала другой немедленно.

Фундамент здания уходил значительно глубже, чем должен у двухэтажного корпуса. Два этажа под землёй, оба обжитые. Я чувствовал вибрации людей внутри, слишком много для склада. Стены подвалов толстые, армированные, с дополнительным слоем чего-то плотного, что гасило часть магического фона. Умно, но не полностью. Для хорошей изоляции нужна многоуровневая защита, а это был один слой.

Охрана: двое у ворот, неподвижные. Ещё двое за воротами на дворе, патрулируют. Трое внутри первого этажа здания, на разных позициях. На втором этаже никого — технические помещения, судя по механической вибрации вентиляции. Первый подземный уровень: шестеро, сосредоточены в двух точках, скорее всего, посты при входах в коридоры. Второй подземный уровень: плотнее, десятка два вибраций, расположение нечёткое. Стены не пропускали сигнал равномерно.

Итого, примерно, тридцать пять, может сорок.

Магический фон от ядер. Несколько мощных источников на нижнем уровне. Пятые, шестые ранги у части охраны. Один источник, который я нащупал сквозь бетон, горел ярче. Седьмой, может восьмой. Командир или старший маг.

Под фундаментом, на глубине семи метров, шёл широкий канализационный коллектор. Идеально. Стены подвального уровня выходили прямо над ним, между нижней плитой и крышей тоннеля было полтора метра грунта. Не много. Луркеры пройдут.

Прожекторы сканировали периметр ровными дугами, синхронно, через равные промежутки. Мёртвые зоны были, но маленькие, по три-четыре секунды на каждую. Маги за забором чувствовались отчётливее, чем через фундамент. Двое из тех, кто патрулировал двор, несли энергетический фон четвёртого ранга. Обычная охрана для такого места. Сильных держат внизу, на ценном.

Я простоял в тени десять минут, просто слушая землю.

Ритм был предсказуемым. Патрульные на дворе ходили по одному маршруту, разворачивались у одних и тех же точек. Посты на первом этаже не двигались. Значит, сидели или стояли, а не ходили, то есть за пять минут наблюдения у них не было ничего, что требовало бы движения. Нижний уровень — жили своей жизнью, которая меня пока не касалась.

Борис нужен был точно под нижней плитой, по центру. Сигнал я пущу снаружи, с мостовой, через землю, прямо до его позиции.

Я отошёл от стены и пошёл обратно туда, где ждал вход в канализацию.

Борис привёл тридцать два лункера.

Они стояли в тоннеле плотно, почти касаясь друг друга, и дышали в темноте синхронно. Широко, медленно, с тем характерным нижним звуком, который у Луркеров получается от особенностей грудной клетки. Жёлтые огни глаз тянулись в темноту метров на двадцать.

Я передал Борису маршрут: повороты, развилки, глубина, точка назначения под нижней плитой нужного адреса. Он принял молча, кивнул, и больше ни о чём не спросил. Потом тихо развернулся и повёл стаю.

Я пошёл следом, замыкающим.

Тоннель был старым, ещё дореформенной кладки. Тёмный кирпич в белых разводах известняка, своды невысокие, местами потолок давил. Луркеры шли тихо для своего размера, только лапы иногда скребли по мокрому бетону, и этот звук уходил вглубь и глох в воде. Я контролировал пространство над головой. Магия Земли тянулась сквозь плиты вверх, нащупывала вибрации улицы, домов, фундаментов.

На третьем повороте я нащупал нужный фундамент.

Остановился. Положил руку на стену тоннеля, усилил сигнал. Под нижней плитой — полтора метра грунта, потом армобетон, потом первый подземный этаж. Охрана на нём шевелилась привычно, не чувствуя ничего внизу.

Борис остановился впереди, не оглядываясь. Стая встала за ним.

— Здесь, — сказал я.

Борис лёг на пол тоннеля плашмя. Приложил лапу к потолку тоннеля. Потом посмотрел на меня жёлтым глазом.

Я кивнул. Он убрал лапу. Стая ждала.

Я вышел из тоннеля обратно наверх, нашёл решётку, поднялся, прикрыл за собой. Мостовая под ногами. Ночной воздух, прохладный, с запахом сырости и далёкого дыма. Фасады домов серые, беззвучные. Фонарь на углу давал жёлтый круг