Ровенгросс. Увы, графскому отпрыску Шэнсу в лучшем случае предстояло войти в историю в качестве титулованного двойного убийцы. Выродка, каким-то образом появившегося в почтенном семействе и опозорившего его. Никто не верил в мою невиновность, даже мать. Чего уж говорить обо всех остальных. Главное, что их волновало — как замять скандал. Но это ведь было невозможно. Уже не прежние времена, когда сеньор творил что угодно на подвластных ему землях, а закон оставался практически бессилен в отдельных случаях. Теперь новости о произошедших в замке убийствах обязательно просочатся в столичные и прочие газеты, публика примется с жаром обсуждать и выдумывать подробности. Может, даже новости и сплетни уже разнеслись по округе, ведь людям не отрежешь языки. Бессмысленно запирать ворота и приказывать слугам заткнуться, на что бы там наивно не надеялся мой отец. А когда прикатят столичные сыщики — ситуация и вовсе станет безнадежной. Посторонних не будут сдерживать тысячелетние устои, сыщики наверняка лишь обрадуются шансу выслужиться и раскрыть громкое дело. Причем чтобы “раскрыть” его даже особо напрягаться не нужно: улики, подозрения, догадки, свидетели — все указывает на меня.

Наступил закат, кровавые отблески умирающего солнца проникли сквозь густые кроны. Мне казалось, никогда прежде я не видел столь зловещего заката. Как быстро все переменилось. Ещё недавно я был недоволен собственной судьбой и считал, что ко мне все относятся отвратительно. А теперь был бы счастлив, если бы меня просто перестали обвинять в чудовищных преступлениях.

Завтра предстояли похороны тети Годории…

Наступила полная темнота, когда я решился выбраться из своего убежища. Никто меня не искал за целый день и целый вечер. Должно быть, не хотели лишний раз вспоминать о паршивой овце, которая в очередной раз куда-то забилась.

Пробираясь по узкой боковой аллее, я вынужден был остановиться. Оказалось, не один я выбрал такое уединённое местечко. На каменной скамье увлеченно целовалась парочка. Я видел их лишь со спины. Сперва подумал, что это какая-нибудь горничная милуется с конюхом или садовником, и влюбленным наплевать, какие беды творятся в доме их господ. Однако, приглядевшись, понял, что на скамье в обнимку сидят мои родные мать с отцом. Подобного сюрприза я от них точно не ожидал и не знал, как к этому относиться. Под ногой хрустнула не убранная нерадивыми садовниками сухая ветка, и родители одновременно резко обернулись. К счастью, мне удалось бесшумно спрятаться за куст. И все же свидание я им невольно испортил, они тотчас встали и быстро разошлись в разные стороны, бесследно скрылись в темноте.

Я уже опасался случайно наткнуться на ещё чьи-нибудь тайны, поэтому свернул на другую аллею, которая через определенное время вывела меня… куда-то не туда. Я был слегка сбит с толку, да ещё и темнота вмешалась, изменив прекрасно знакомые места. К своему удивлению, я пропустил нужный поворот, заплутал, поэтому и оказался не там, куда рассчитывал попасть. Вместо того, чтобы юркнуть в замок через северный вход, угодил на аллею, которая вела прямо на освещённую фонарями территорию возле въездных ворот. Но что поделать, не возвращаться же теперь и не плутать снова по аллеям и извилистым дорожкам. Поэтому я зашагал на свет.

Как раз в этот момент снаружи подъехал экипаж, запряженных парой лошадей. Привратник вышел из своего домика и ещё не успел осведомиться, кто жаждет посетить замок в столь поздний час, как дверца экипажа распахнулась. Наружу высунулся незнакомый мне мужчина. В свете фонарей сразу бросалась в глаза его рыжая шевелюра, отливавшая то ли золотом, то ли медью.

— Передайте хозяевам, что прибыл инспектор Фоксен.

— Да, господин инспектор, вас ожидают.

Привратник засуетился. Величественные кованые ворота открылись. Прибывший спрыгнул со ступеньки, отчётливо впечатавшись подошвами в каменное мощение. Потом экипаж развернулся и укатил прочь. Собственно, говоря, можно было не беспокоиться и не отпирать ворота, а ограничиться калиткой. Однако привратник явно хотел выслужиться.

— Вас проводить, господин инспектор?

— Не беспокойтесь, я найду дорогу.

Действительно, трудно было пройти мимо парадного входа замка. Рыжий инспектор — лет тридцати или немного старше, чуть повыше среднего роста, поджарый — двинулся вперёд. В правой руке он держал довольно увесистый саквояж, левой рукой энергично размахивал на ходу. Я осторожно следовал за ним под прикрытием декоративных кустарников. По пути он кидал оценивающие взгляды на фигурные клумбы, фонтан, белевшие вдали парковые скульптуры. Вот он уже приблизился к высокому крыльцу, задрав голову, осмотрел герб на фронтоне и уходящую ввысь стену замка. Я притаился за надёжно укрывавшим меня каменным выступом.

Инспектор поправил шейный платок, усмехнулся и сказал:

— Вы совершенно напрасно прячетесь, молодой человек. Я вас давно заметил.

Глава 14

А я-то был уверен, что укрыт вполне надёжно и могу без помех и риска разоблачения наблюдать за этим рыжим субъектом. Пришлось выйти на открытое пространство.

— Я не прячусь. Добрый вечер.

— Добрый вечер, — невозмутимо отозвался он. — Позвольте угадать, с кем имею честь… Вы сын хозяина замка или его племянник?

Нет уж, с Дорфом я не желал иметь ничего общего.

— Я Шэнс Ровенгросс.

Собеседник слегка кивнул.

— Весьма приятно познакомиться. Мое имя вы уже слышали совсем недавно, у ворот. Оно вам, вероятно, знакомо. Если регулярно читаете столичные газеты.

— В газетах сейчас пишут сплошную чепуху.

— Частично вы правы. Но встречаются и полезные статьи о расследовании громких преступлений.

Не хотелось дальше развивать скользкую тему, поэтому я предложил:

— Хотите, проведу вас через северный вход? Заодно посмотрите на сегодняшний труп. То есть, на место, где он лежал утром. Сам труп, думаю, уже убрали.

— Буду вам очень признателен.

Мы обогнули замок и остановились у западной стены.

— Вот тут его нашли.

Труп злополучного слуги действительно убрали. В самом деле, не оставлять же его под открытым небом. Однако место его нахождения отлично просматривалось, даже с учётом того, что здесь освещение было гораздо хуже, чем в парадной части территории.

Зиммель или ещё кто-то выбрали довольно остроумный способ: очертания тела повторяла красная атласная лента. Она была чем-то приклеена к плитам мощения. Приклеена надёжно, в чем я сам убедился, потрогав ленту кончиком пальца. Хотя можно было бы раздобыть краску и просто обвести тело. Видимо, сельские сыщики не искали лёгких путей.

— Тело лежало лицом вниз?

— Да. А как вы догадались?

— По его позе.

Инспектор присел на корточки, поставил саквояж рядом, вытащил оттуда фонарик. Щелкнул кремень, и небольшой участок залился ярким светом.

— Как