чужой трагедии человеку свойственно думать о себе. Если эта самая трагедия может иметь последствия лично для него.

Мать, стоявшая ближе к стене, дрожащим голосом произнесла:

— Почему, почему это должно было случиться в мой день рождения? Теперь он навсегда будет отравлен… Как будто недостаточно было несчастной Годди!

Она жалобно всхлипнула, и отец сказал:

— Джейни, милая, успокойся.

Она встала на цыпочки и положила свою белокурую голову на его плечо. Сцена была красивая, жаль только не отменяла насущных проблем.

Послышался отдаленный шум экипажа. С того места, где мы находились, трудно было разглядеть, что происходит возле ворот. Кроны деревьев перекрывали обзор. Однако вскоре появился привратник и разъяснил ситуацию:

— Прошу прощения, что отвлекаю. Приехал некий господин, называющий себя полицейским врачом. Прикажете впустить?

— Конечно, впустить, — с досадой бросил отец. — Этот замок — уже родной дом для всяких сыщиков. Пора бы привыкнуть.

Приезжий представился:

— Полицейский врач Карриман. Я должен осмотреть тело покойной госпожи Годории.

— Осмотрите сначала вот это тело, — порекомендовал Трауб. — У нас здесь одной трагедией не обошлось, как видите.

— О, вот как, — пробормотал врач. Наверняка любой на его месте был бы шокирован.

Полицейского врача — очень худого, длинного и нескладного я да и все остальные видел впервые. На первый взгляд он производил впечатление человека не от мира сего. Однако потом выяснилось, что дело свое он знает неплохо. Во всяком случае он предложил многочисленным свидетелям разойтись. С большой неохотой, однако прислуга выполнила распоряжение, которое вполне могли бы отдать и господа ещё раньше. Но ведь оторваться от пугающего и притягательного зрелища никому не хотелось. Любопытство побеждает страх и отвращение перед смертью.

Теперь, когда пространство расчистилось, врач присел на корточки рядом с трупом, наскоро осмотрел его. Задрав голову вверх, спросил:

— Комнаты слуг на самом верхнем этаже?

— Да.

Одно из окон было широко распахнуто.

— Что ж, по крайней мере понятно, откуда он сбросился. Или… его сбросили.

***

Тесная комната под самой крышей, узкая кровать, пара стульев, старый шкаф, тарелка с недоеденным куском пирога… Легкий ветерок залетает в окно.

А на застеленной кровати лежит вырванный из альбома лист — четко прорисованный ночной пейзаж. Стена замка, замощенный двор, безжизненное тело на каменных плитах...

Глава 11

Больше всего на свете мне хотелось провалиться сквозь пол, улетучиться через крышу или на худой конец пробить стену и удрать куда-нибудь подальше. Увы, ни один из этих вариантов не был доступен. Я даже не мог выскользнуть в коридор не привлекая лишнего внимания. Из-за тесноты все пути отступления были перекрыты. Считая меня, здесь собралось семеро — дядюшки, отец, кузен, полицейский врач и успевший примчаться из деревни следователь. Для такой маленькой комнатушки это был явный перебор. Даже удивительно, как все мы туда втиснулись. К тому же, в коридоре под дверью ещё торчал дворецкий. Отступать мне было некуда, да и бессмысленно. Схватить с кровати альбомный лист и спрятать в карман — тоже. Его, конечно, уже успели заметить. Тем более, в комнате несчастного слуги не было других предметов, привлекающих внимания.

Будто читая мои мысли, следователь протянул руку и поднял с кровати лист.

— Любопытно. Надо же, все выглядит прямо как настоящее? Я, конечно, не разбираюсь в искусстве… Но, кажется, отличная работа. Что, этот малый умел рисовать?

— Понятия не имею, — пожал плечами отец и позвал дворецкого.

Тот шагнул в комнату и застыл на пороге. Свободного места просто уже не оставалось. На прямой вопрос ответил:

— Я ведь не знаю, чем занимаются все слуги в свободное время, господин граф. Так, только в общих чертах. Но по-моему скромному мнению, вряд ли это его рук дело. Да и где бы он достал такую бумагу? Сразу видно, что дорогая… В деревенской лавочке не купишь.

Наш дворецкий, несмотря на отдельные недостатки, был довольно мудрым человеком и обладал здравым смыслом. Этого у него не отнять.

Следователь по-прежнему заинтересованно рассматривал рисунок. А вот все остальные хранили мрачное молчание. И я догадывался, почему. Вероятно, стоило вести себя как можно тише и незаметней, но я не выдержал:

— Это опять дурацкое совпадение! Меня здесь не было. Вообще никогда! А рисунок украли из моей комнаты!

— Вот как, — пробормотал Зиммель.

— Да, именно так! Просто кто-то старается меня оклеветать. Не знаю, зачем.

И вновь нависла пауза. Судя по лицам дядюшек, обоих так и подмывало заговорить, причем очень громко и темпераментно. Однако они сдерживались из последних сил, чтобы не усугубить обстановку. Если бы не присутствие постороннего человека да ещё и сыщика, точно разразилась бы бурная сцена. На отца я старался не смотреть.

Следователь кашлянул. Я подумал, что сейчас прозвучат какие-то совсем уж запредельные обвинения в мой адрес…

Однако он выдал то, чего я совсем не ожидал.

— Господин граф, я вынужден… — слушатели напряглись, — я вынужден отказаться расследовать это дело.

— Что?! — переспросил отец. — Почему?

— Прошу прощения, но это все не мой уровень. Слишком уж причудливо и запутанно. Мне не по зубам. И выше головы не прыгнуть, — Он положил альбомный лист обратно на кровать и развел руками. — Вот украденное найти или разобраться, кто кого в пьяной драке в трактире убил — это сколько угодно. А такое… нет, не сумею.

— То есть расследование не будет проводиться?

— Нет, господин граф, это невозможно. Два убийства, как-никак. Я отправлю рапорт в город, запрошу помощи. Надеюсь, уже к вечеру вопрос решится. Пусть столичные сыщики приезжают. А я что? Простой сельский следователь. Мне бы до пенсии доработать…

Я пока ещё точно не определился, однако догадывался: это плохая новость. Очень плохая. Видимо, отец придерживался такого же мнения. А я как обычно не смог удержать собственный язык за зубами.

— Пускай приезжают, раз вы некомпетентны. Может, люди со стороны разберутся, почему меня здесь обвиняют во всех грехах! Хотя я ничего плохого не делал!

Кузен Дорф недоверчиво хмыкнул, но под взглядом своего отца поскорей состроил серьезный вид.

— Что ж, господа, — заметно повеселевшим голосом произнес Зиммель, — Теперь остаётся только ждать сыщиков из города. А пока большая просьба никому не покидать замок. Вы же понимаете, это вынужденная мера.

— То есть мы все под подозрением? — уточнил Мариос.

— Так уж положено, оставаться на своих местах. Извините.

— Да