но Юлия сильно сомневалась, что та и впрямь замечает происходящее снаружи.

Юлию она заметила только тогда, когда та подошла совсем близко.

— Я собираюсь сварить кофе. Тебе тоже?

Мартина поджала губы и после короткой паузы кивнула.

— Да. Почему бы и нет.

— Они там неплохо продвигаются, — сказала Юлия, пока кофемашина с приглушённым гудением принималась за дело. — Ты вообще хоть раз поднималась наверх с тех пор, как мы приехали на остров?

— Нет.

— Ни разу? — Юлия поставила перед ней чашку дымящегося кофе и удивлённо взглянула на неё. — Тебе совсем неинтересно? Всё-таки это и твой дом тоже.

— Мой дом? — Мартина коротко, без тени веселья усмехнулась и взяла чашку. — Этот дом построили родители Андреаса. Я к нему не имею никакого отношения. Я выросла в простой семье и в этот брак ничего не принесла. Они оба следят за тем, чтобы Андреас об этом не забывал.

К тому времени был готов и второй кофе, и Юлия тоже села за стол.

— Как бы там ни было, дом всё же принадлежит вашей семье. Просто мне странно, что тебе настолько безразлично, что там происходит наверху.

Впрочем, меня в тебе удивляет и многое другое, — едва не добавила она, но вовремя прикусила язык.

Некоторое время Мартина молча смотрела в чашку, потом, не поднимая глаз, произнесла:

— Мы уже давно перестали интересоваться тем, что делает другой.

— Звучит жёстко.

— Жёстко? — Мартина снова усмехнулась — сухо, коротко. — Наверное, поначалу так и было, когда мне пришлось признать, что мой муж женат не на мне, а на своей работе.

Юлия кивнула.

— Я знаю это по Михаэлю. Он тоже не всегда умеет отключаться, даже когда возвращается домой.

— Вот именно — возвращается домой, — сказала Мартина. — Андреас обычно приходит, когда я уже в постели. Я давно перестала его ждать.

Такого поворота разговора Юлия не ожидала. С другой стороны, возможно, это был шанс понять, почему Мартина так часто ведёт себя странно.

Юлия решила не торопить её, но в этом и не было нужды. Мартина заговорила дальше сама, словно ей стало легче от того, что наконец можно выплеснуть накопившееся раздражение.

— Я — удобная часть его жизни: слежу за домом, разбираюсь с бумагами, всё организую. Взамен у меня есть финансовая обеспеченность. Вот и весь договор.

— Он сам так сказал?

— Нет. Но суть именно в этом. В последнее время я, правда, часто ухожу по вечерам, встречаюсь с людьми. — Она подняла взгляд и посмотрела на Юлию в упор. — Мы живём разными жизнями. Андреас почти безвылазно торчит в своей фирме, а я позаботилась о том, чтобы в другом месте у меня…

Она осеклась, и Юлия ясно почувствовала: до Мартины вдруг дошло, что она едва не открыла почти незнакомой женщине слишком многое.

— Но ведь наверняка бывают вечера, которые вы проводите вместе?

— Мы оба по возможности этого избегаем. Разве что нас куда-нибудь приглашают или у нас бывают гости. Поэтому Андреас и предложил вам поехать с нами. Одна я бы с ним сюда не поехала.

Если всё сказанное было правдой, — а Юлия почему-то почти не сомневалась, что так и есть, — звучало это, конечно, не слишком лестно. Но, в сущности, какое это имело для неё значение?

Близкой дружбы с Вагенерами она всё равно не искала. И с каждым часом — всё меньше.

— Мы, если честно, тоже удивились, что Андреас нас пригласил, хотя мы едва знакомы.

Мартина отмахнулась и поднялась из-за стола.

— Да какая теперь разница.

Не сказав больше ни слова, она вышла из кухни, а спустя несколько секунд — и из дома.

Ещё некоторое время Юлия размышляла над этим разговором, но так и не смогла составить о нём цельного впечатления. С одной стороны, Мартина совершенно неожиданно поделилась очень личным. С другой — оборвала разговор прежде, чем он успел стать по-настоящему откровенным.

Ну и ладно. Вряд ли стоит так уж глубоко об этом думать. После отпуска они с Вагенерами, скорее всего, всё равно разойдутся каждый своей дорогой.

Юлия убрала чашки в посудомоечную машину, взяла камеру и вышла из кухни. Ей захотелось сделать ещё несколько снимков дома и ближайших окрестностей.

Больше получаса она бродила по округе и за это время сделала не меньше пятидесяти снимков. Вернувшись в дом, она подключила камеру к ноутбуку, скопировала фотографии и стала просматривать их одну за другой.

Некоторые кадры она сразу удалила. Другие требовали небольшой обработки. Но многие удались с первого раза.

Спустя некоторое время ей попалась довольно посредственная фотография дома, сделанная с дюн. Сначала Юлия не заметила в ней ничего особенного. Но, уже собираясь листнуть дальше, вдруг увидела фигуру: чуть поодаль от дома, наполовину скрытый кустом, стоял человек и, по-видимому, смотрел в её сторону.

Нескольких щелчков хватило, чтобы увеличить этот участок настолько, что стало ясно, кто перед ней: Удо Фельдман.

При таком сильном увеличении лицо распалось на крупные пиксели, но сомнений не оставалось — это был сосед.

Может быть, он просто оказался поблизости, когда Юлия появилась с камерой, и спрятался? Не хотел, чтобы она его заметила? Как бы то ни было, вид этого снимка вызвал у неё смутную тревогу.

Когда она стала листать дальше, тревога сгустилась в холодок, пробежавший по спине.

На снимках, сделанных в разных местах, так что о случайности не могло быть и речи, снова и снова возникал Удо Фельдман: то вполне различимый, то лишь тёмной тенью.

Дойдя до последней фотографии, Юлия резко захлопнула ноутбук и ещё некоторое время смотрела на крышку. Фельдман шёл за ней во время прогулки с камерой и всё это время наблюдал за ней.

Что, чёрт возьми, с этим типом не так?

Она решила позже поговорить об этом с Михаэлем. Но в ближайшее время он наверняка ещё будет занят на чердаке с Андреасом. Мартина куда-то ушла, и Юлия не имела ни малейшего представления, когда та вернётся.

О новой прогулке нечего было и думать: она бы всё время озиралась, выискивая соседа.

Поэтому Юлия ушла в спальню, легла на кровать и взяла с тумбочки книгу. Ей хотелось отвлечься, а чтение всегда помогало лучше всего.

Но продвинулась она недалеко — вскоре глаза у неё сами собой закрылись.

Когда Михаэль разбудил её, был уже поздний день. Юлии понадобилось несколько мгновений, чтобы