вы с отцом говорите. Пусть нас проклянут мужи из синклита. Я хочу, чтобы мой род жил.

— Я останусь с вами на неделю, — сказал я, залезая в седло. — Поехали на постоялый двор. Сегодня заночуем, а завтра пойдем в лес. Пока все до одного не научатся заряжать этот хейропир за двадцать ударов сердца, отсюда никто не уедет.

— Пороха много понадобится, — почесал Даго блондинистую башку и тронул пятками коня. — Секрета особенного в нем нет, но селитра — штука нечастая в наших краях, Бренн. Пока горсть соберем с навозной кучи, год пройдет.

— Поговори с пизанцами, — сказал я. — Пусть купят порох в Неаполе. Там стоит эскадра галер, а я в жизни не поверю, что на складе не сидит какая-нибудь жадная сволочь.

— Ты не знаешь Ларта Витини, — захохотал Даго. — Если у него не припасен воз этого зелья, то я съем свой плащ. Или ты считаешь, что он дурак? Ты думаешь, он не понимает, что эти штуковины будут стрелять?

— Дорого возьмет? — поморщился я.

— Он нас сначала разденет, — хмыкнул Даго, — а потом объест до мослов. Но он работает чисто. Будь уверен, мы получим хороший товар, упакованный как надо. Это зелье тянет в себя воду, как твой друг Нерт на утро после пьянки. Кстати! Я привез тебе новых голубей. Пойдем, покажу. Красавцы!

— Голуби… голуби… голуби…

Я тупо смотрел на клетку, повторяя одно и то же… У меня в башке вертелась какая-то мысль, но я никак не мог ее поймать. Я ведь что-то заметил, но догадка, словно солнечный зайчик, только дразнила меня своими бликами, не даваясь в руки. А потом я все понял.

— Голуби, — глухо сказал я. — Купец Лисий… Какой же я осел!

— Ну, Лисий, — удивленно посмотрел на меня Даго. — Знаю такого. Много лет с нами торгует. А раньше его отец торговал. Только он старый уже, дома теперь сидит.

— Он работает на них, — обхватил я голову руками. — Да где были мои глаза! Он привез мне чужих голубей. Они точно были не наши! Наши немного светлее, с полоской на шее.

— Зарежу гада, — просвистел Даго, скрипнув зубами.

— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Скажи отцу, пусть приблизит его. Пусть говорит ему не то, что будет на самом деле, а ложь, похожую на правду. Не показывайте, что знаете о его предательстве.

— Хитро! — уважительно посмотрел на меня Даго. — Ты точно друидом станешь. Только я с голубями не понял ничего.

— Они подменили голубей, — пояснил я. — Я отправил письма, и они попали к… к одному нехорошему человеку попали. Он их прочитал, а потом повесил на лапку нашим собственным голубям. Понимаешь?

— Понимаю, — задумчиво произнес Даго. — Значит, эти сволочи из Сиракуз знают точно, где ты и что тут делаешь. И это они позволили пизанцам продать нам эти стрелялки.

— Получается, так, — уныло кивнул я. — И почему-то их это полностью устраивает. Не знаешь, почему?

— Знаю, конечно, — фыркнул Даго. — Хотят всей Кельтике кровь пустить нашими руками. Они ведь понимают, что ты не будешь по-людски воевать. Тут ведь и дурак догадается.

Да что же это такое, — расстроенно подумал я. — Сговорились вы все, что ли? Сначала жена, потом брат. Я ведь и впрямь чувствую себя распоследним дураком. Прямо как игрок в шахматы, который внезапно понимает, что играет на он, а им. И понимает тогда, когда партия уже в самом разгаре.

— Тогда закажи пороха побольше, пока они не очнулись, — поднял я голову. — Сейчас нам его дадут столько, сколько попросим, а вот потом нет. Думаю, когда придет наше время, пороха мы не увидим вообще. Зато увидим кое-что забавное. Такое, после чего свои кишки будем двумя руками назад в брюхо запихивать.

— И что нам делать? — мрачно засопел Даго.

— Проссанную быками и свиньями землю собирать, навоз в кучи закладывать, и туда же обрезки кожи, гнилую солому и всю падаль, какая есть, — ответил я. — Приеду через год, немного пороха сделаю. Серы купите побольше, тут ее полно. Везувий рядом.

— Ты точно друид, — убежденно сказал Даго. — Я ж тебя помню прошлым летом. Только и знал, что зайцев гонять. Ишь как проняло тебя в Сиракузах этих. Не узнать прямо. А ведь дурак дураком был.

Да я и сейчас дурак, — тоскливо думал я. — Дурак, который посчитал себя очень умным. Мальчик сел поиграть с большими дядями и радуется, что ему скормили пешку. Ну ничего, сволочи продуманные. Еще ничего не закончилось. Гадом буду, вывернусь из ваших любящих объятий.

— Скажи отцу, — сказал я, — что если придет письмо от меня, то в нем обязательно будет слово глаз.

— Почему глаз? — Даго широко открыл рот, сразу став похож на большого ребенка. На глупого и наивного тридцатипятилетнего мальчугана, наследника сильного рода, лично убившего не один десяток человек.

— Отец поймет, — ответил я.

На душе у меня сейчас паскудней некуда. Как там сказала госпожа Эрано? «Мы готовы ко всему, что придумают ваши варварские головы». Что же, премудрая ты стерва, поиграем по твоим правилам, а потом будем выходить за флажки. Пока что нам с тобой по пути.

Глава 19

Нестерпимая тяжесть роскошного каменного мешка давила Эпону так, что она едва могла дышать. Пока Бренн уехал по делам, она тут совершенно одна. И от этого ей совсем плохо. Восторг первых недель улетучился без следа. Теперь и немыслимая красота интерьеров, и предупредительная услужливость рабов, и горячая вода, текущая из кранов, казались ей обыденными. Эпона уже и позабыла, что может быть как-то по-другому. Она давно не была дома, так давно, что даже не помнит лица матери. Ее ведь никогда не отпускали на каникулы. Отец не стал вносить залог, посчитав, что в этом нет нужды. Ей все равно не суждено возвратиться домой, так к чему лишние переживания. В Герговии о ней уже давно забыли, как о покойнице. Даже мать, наверное, вспоминает лишь иногда, люто завидуя сказочной судьбе дочери. Младшие сестры бегают босиком, в коротких линялых платьицах, а может, они замужем уже. Отец их мог и в двенадцать лет с рук