на тарелку. Я взяла ломоть хлеба, и лишь когда почувствовала его запах, поняла, насколько проголодалась. Откусила большой кусок и стала усердно жевать, а Тасима продолжила: – Давай успокоим Калу, а потом разберемся с остальным. А то от ее напряжения у меня все суставы заболели, – старушка потерла ладонью колени, – Спасти Илию можно. Но для этого нужно устранить преграду, созданную рекой, и призвать сущности на поляну. Некоторые из них могут вернуться в свои тела, если их время еще не вышло, а кто-то уйдет в другой мир. Сейчас они уже не привязаны к той крепости и осколку, а барьер уже не столь устойчив, как раньше. Так что это будет несложно.

– И как это сделать? – прервала ее я, дожевывая второй кусок и запивая его отваром.

– Не торопись, милая, а то еще поперхнешься. – И только она сказала это, как крошка хлеба попала куда-то не туда, и я судорожно закашлялась. Сделала несколько глотков, удерживая подступившие слезы.

– Как вы это делаете? – прохрипела я, а она лишь отмахнулась – мол, пустяки.

– Не переживай, я уже увидела десятки твоих вопросов, и знаю, чего ты ждешь. Но мы должны начать с самого главного. Зачем ты здесь, Дана?

– Я? – я чуть снова не поперхнулась от ее вопроса и отставила чашку. Не хотелось погибнуть от глотка отвара.

– Ты. Я же спросил у тебя, а не у Калы.

– Я здесь, чтобы узнать ответы и спасти… – начала я, но она остановила меня.

– Ты не поняла. Я знаю, зачем вы пришли ко мне. Но зачем ты прилетела на Равнины?

– Ну я это и собиралась объяснить. Я тут, чтобы найти Гая и сестру.

– Сестру ты нашла и узнала, что Гая тут нет. И это все? – Тасима всмотрелась в меня, как внушитель, который жаждет пробраться в мои мысли. Я выдохнула.

– И чтобы вернуть наш источник. Скалы погибают, нам нужна наша энергия, – я замолчала, ожидая услышать ее возражения или вновь что-то вроде «ты ничего не понимаешь, не знаешь, вам нельзя». Но она молчала и что-то смаковала во рту. Тогда я привела еще аргументы: – Осколков не хватает, чтобы мы могли процветать, чтобы на все хватало энергии. И их украли, а без осколков Скалы умрут, мы все умрем.

Тасима все также задумчиво причмокивала, словно рассасывала мое терпение, как конфету, выжимая из меня истинные эмоции. Она откинулась на спинку кресла и скрестила костлявые пальцы.

– А я считаю, что ты попала на Равнины, чтобы узнать, кто ты.

– Кто я? – мне показалось, мои глаза открылись так широко, что ресницы вот-вот бы начали хлопать по бровям.

– Да. Главный вопрос: кто ты?

– Но я знаю, кто я.

– Ты в этом уверена? – старушка не смотрела на меня, а словно рассуждала сама с собой.

– Да. Меня зовут Дана из дома Примонов. Я из Плота на Южных Скалах.

– Это все пустое, – сморщилась Тасима. – Кто ты внутри?

– Энергик?

– Это понятно, – отмахнулась она. – Но какая ты на самом деле?

– Какая я? – я быстро взглянула на Калу, но та только пожала плечами, попивая отвар и доедая хлеб.

– Да. Ты.

– Я не понимаю, какого ответа вы от меня ждете, – замотала головой я и уставилась на потрескивающие поленья, на искры, на танцующие языки догорающего пламени.

– Подкинь дров, – вдруг попросила Тасима, и я подчинилась. Встала, положила два полена в печь, поворошила угли кочергой.

– При чем тут Равнины и лес? Как это поможет нам спасти друзей и остановить вражду? – не выдержала я.

– Вот. Пока человек не знает какой он и на что способен, он не может никому помочь. Понимаешь? – Тасима вновь указала на стул, и я вернулась.

– Нет. Я не понимаю.

– Я тоже, – тихо сказала Кала.

– Вы знаете, что провидцы не могут говорить, какое будущее они видят. Не могут указывать другим, какой путь им выбрать. Иначе все пойдет наперекосяк, – мы с Калой кивнули, я уже не сомневалась, что она каким-то образом видит все. – А что может тогда провидец, спросите вы? Рассказать о прошлом и дать подсказки. Но выбор всегда остается за человеком, иначе ничего не выйдет.

– У нас нет на это времени! Кто я, что я… – резко сказала я. – В полдень мы должны вернуться в Брюхо и что-то придумать.

– Время есть всегда. Только мы выбираем успеть нам или опоздать, – ответила старушка и вновь потянулась к чашке, медленно взяла ее и отхлебнула настой. – Если ты не знаешь прошлого, то как сможешь добраться в будущее? Как выбрать путь, не ведая конечной цели? Вот представь, что ты стоишь на развилке. Но как ты здесь оказалась? Откуда и зачем пришла? И куда стремишься? Ты, конечно, можешь выбрать тропу наугад, довериться интуиции и судьбе. Но даже если придешь в нужное место, то ты этого не поймешь.

– Но я знаю свое прошлое, как и зачем прилетела на Равнины – тоже.

– Да, но сейчас мы говорим не только о твоем прошлом – мы говорим о нашем общем прошлом. Мы все оказались на этом дне, всех нас привела сюда жизнь. Если есть только ты, то зачем идти в лес, зачем спасать кого-то? Зачем было прилетать на Равнины?

Я молчала.

– Потому что жизнь – это не только ты, это все мы, взаимосвязи и сплетения судеб. Ты, я, Кала, каждый из нас – части нашего мира, пропитанного энергией. Она повсюду: в каждой песчинке, облаке и в каждой капле дождя. Энергия в каждом из нас. В ком-то ее много, в ком-то совсем чуток. Но она есть везде. Энергия – это наш мир, связывающий нас всех элемент. А энергики – ее проводники, зеркала. Поэтому, зачастую энергия ведет их по определенным дорогам, показывая тот или иной путь. Она сливается с проводниками, заполняет их и одурманивает. Но энергики должны понимать, что они не есть энергия – они берега, что ведут этот поток, удерживают реку, защищают все вокруг от ее буйства. Энергики должны пускать силу туда, где она нужна, и преграждать ей путь там, где ей не место. Ты, как и каждый энергик, встанешь перед выбором, кто ты: плоский пологий берег, который позволяет энергии затапливать все вокруг, или неприступные скалы, веками противостоящие волнам.

– Я все равно ничего не понимаю, – прошептала я.

– Ты поймешь, когда придет время. А сейчас просто выслушай меня. Многое из того, что я расскажу, словно кирпичики, закроют бреши в твоей крепости мыслей.

– Все провидцы говорят так, словно идут окольными путями, обходя суть. Вас этому где-то учат? – Я грустно улыбнулась.