не будешь. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас, точно. Это, Сергей, дело очень небыстрое. А с матерью… Ну с твоими проблемами, с матерью… Неужели все так печально?

— Как сказать… Она будет точно против моего трудоустройства в милицию. Да и по диплому мне тоже не работать, тренером, то есть. Скорее всего, она будет сейчас настаивать на моем поступлении куда-нибудь в институт.

— Разве это плохо? — удивилась Полянская.

— М-да… Мне двадцать один год. Пять лет в институте. Будет мне двадцать шесть, когда окончу и приду на производство молодым специалистом. А я в двадцать шесть планирую стать старлеем. А это уже — не хухры-мухры, согласитесь, Светлана… Николаевна.

Сергей специально сделал паузу в обращении, но женщина никак не показала своего отношения к этому.

«Да и ладно, пусть будет Светланой Николаевной!».

— Кроме того… Матушка моя как-то быстро начала вставлять в разговор фразы о женитьбе, — посетовал Васильев.

— Да? — засмеялись собеседники.

— Да, — грустно кивнул Сергей.

— А ты, значит, категорически против, — посмотрела на него кадровичка.

— На ближайшие пять, семь лет — категорически! — помотал головой парень.

— А чего так? — улыбаясь, спросил Игорь.

— А бабник он! — хмыкнула женщина, — Скажешь — нет?

И чуть наклонила голову, с интересом ожидая ответа.

«Глаза у нее красивые. Эдакие — карие, но с какими-то золотистыми крапинками!».

— Ну… Не то, чтобы — да, но таки и нет, — уклонился от прямого ответа Серега, — А, вообще-то… Ну сам посуди, Игорь… Вокруг столько красивых женщин…

— А наш Игорь уже женат и имеет двоих детей, так что здесь он не тебе не сторонник.

— М-да… Ну, все же люди — разные, вот у Игоря — так, а у меня… По-другому.

После обеда они вышли во внутренний двор, где неподалеку была расположена курилка под сенью все тех же елей. Ковалевский с удовольствием взял сигарету, предложенную Сергеем, Полянская тоже, но чуть подумав.

— Света! Бросай ты это грязное дело — бросать с куревом, — довольно фамильярно хмыкнул Ковалевский, — Сейчас все курят, и женщины в том числе.

После обеда Серега продолжил возиться с документами, периодически советуясь с женщиной. У той то ли не было срочной работы, то ли чем-то Васильев сумел заинтересовать ее, но Светлана Николаевна не отказывала в советах и проверяла все, что писал парень.

— Так… — в очередной раз ворвался в кабинет Ковалевский, — Завтра с утра едешь в райком комсомола… Ты, кстати, на учет-то уже встал? Нет? Непорядок! Вот и встанешь как раз. Так вот, в райкоме возьмешь комсомольскую путевку на службу в милицию. Это дело необходимое, даже я бы сказал, политическое.

— А мне дадут? — усомнился Сергей.

— Дадут! Я уже созвонился с ними. Это у нас отработанный этап во взаимодействии с комсомолом. Дальше… Дальше, едешь на Первую Северную, в ВВК. Знаешь где это? Ну, найдешь! Проходишь комиссию, вот тебе направление. Постарайся пройти ее за два дня, слышишь меня? Ага… Потом с заключением и комсомольской путевкой — снова ко мне. Все понял? М-да… Что я мог забыть? М-да… Это хорошо, что ты заранее фотографии сделал. Так, глядишь, мы тебя дней за десять и оформим.

«Что-то такое припоминается… Что вроде бы у кадровиков были сроки по закрытию вакансий. А сейчас — июнь, последний месяц квартала. Чем ни повод для Игорька отличиться?».

Вроде бы ничего физически не делал, а вымотался Сергей к вечеру — как будто вагон с картошкой разгрузил. Вернувшись домой, не торопясь, помылся в душе, лениво приготовил себе ужин. Без каких-либо изысков, так только — чтобы брюхо заполнить. И тем неожиданнее для него прозвучал звонок телефона.

— Да, Васильев, слушаю вас!

— Привет! Не ждал? А это — я! — «Меня? Женский голос? А кто это?».

Голос был чуть хрипловатым, очень интересным: обещающим некое приятное, пусть и неожиданное.

— Ну, чего же ты молчишь? — продлил интригу голос.

«Вера? Нет, не похоже. Жилкина, что ли? Да нет же, вообще на Ольгу не походит. А кто?».

— Ну-у-у… Так неинтересно. И чего же ты, Сережка… То приставал, обещал всякое непотребное, а как я осмелилась, так и молчишь.

«Рита, что ли? Ритка? Х-м-м… Похоже, она. И еще раз, похоже, она не очень-то трезва!».

— Красавица! — промурлыкал в трубку Серега, — Я просто не верю своему счастью, просто млею от надежды.

— Млеешь, значит… Х-м-м… Я тут из гостей иду. Подумала, подумала и решила: а почему бы не позвонить мальчику?

— Ты где? — взвился соколом Васильев, — Я сейчас за тобой подъеду.

— Не нужно за мной никуда приезжать. Я сейчас такси возьму, и сама к тебе приеду. И еще… Я немного пьяненькая, но не откажусь еще выпить коньяку. Слышишь меня? Все, жди. Сейчас приеду!

«Ха! А неплохо, неплохо. Жизнь-то налаживается, да?».

Глава 38

Утро выдалось суматошным. Нет, зарядку Васильев не пропустил, хоть и спал… А спал ли Серега вообще? С Риткой унялись около пяти утра. Примерно.

«Х-м-м… Вообще-то, это я унялся, а „теща“ к тому времени уже пару часов была чуть живой. Вяло шевелилась, пыталась что-то сказать, стонала. Именно по стонам я и определял, кончала она или нет. Стоны стали громче — значит, вот-вот. Сколько раз? А я знаю⁈ Сам-то… Норма для молодого мужчины — если женщина хороша — четыре, пусть будет пять раз за ночь. Но здесь… Включил „турборежим“, приводя себя в готовность своими читерскими навыками, и выдал личный рекорд — девять раз. Причем рекорд этот — как для Васильева, так и для Плехова. Ну не было раньше необходимости, так выкладываться, не было! А вот нечего было злить и выводить из себя Сережу Васильева. Повела себя Ритка… Неправильно. Эдак, чуток с ленцой, покровительственно и со смехуечками разными. А вот не надо тут! Ишь, опытная „пума“ нашлась, решила облагодетельствовать мальчонку и поучить всякому-разному. Ну и получила, ага!».

Серега все же не зверь какой, в течение ночи лечил мадам неоднократно: массажем, пальпацией в местах разных, ну и «короночку» выдавал — когда подавал свою «силу» то в кончик языка, а то и в…

«Кончик кончика, ха-ха-ха!».

Зарядку, правда, сделал скомкано: нужно было вовремя вернуться, принять душ, приготовить завтрак для себя и для женщины. Потом приводил Ритку в чувство, массажем, опять