— Ну как… Соответствует ли приготовленный мной ужин последующим умениям?

— Не нарывайся на комплимент. Я же уже не раз в течение ночи тебе говорила.

— Да? Ты говорила? Что-то не помню такого. Повторим последний заход? — усмехнулся он.

— Мне сначала в душ надо… А потом… Может быть, и повторим, — легко согласилась женщина.

Васильев в очередной раз приоткрыл глаза: все тот же автобус, часть людей поменялась, но…

«Природа ощутимо сменилась. Если возле Тюмени все больше поля и небольшие околки… Березняк, в основном. То здесь те же околки уже куда больше, подчас сливаются в большие языки леса. А вот там, вдалеке, за Тоболом, все сплошь зелено: там тайга. И здесь куда больше озер — маленьких и больших, речек тоже больше. Местность более холмистая. И мне здесь нравится!»,

Выйдя пораньше за машиной, Васильев спускался по лестнице, когда ему встретилась женщина, соседка — та, что заглядывала в квартиру Васильевых, при его приезде. Он иногда видел ее, здоровался приветливо. Вот и сейчас улыбнулся, и намеревался бежать дальше, но женщина смущенно, негромко окликнула его:

— Сергей! Извините… Можно вас на минутку?

Васильев кивнул, мимолетно, но профессионально, по кобелиному оглядел женщину:

«Лет тридцати пяти. Симпатичная, стройная!».

Женщина, видимо, разгадав его взгляд, смутилась еще больше:

— Сергей… У меня просьба к вам будет…

— Слушаю вас, — кивнул он улыбаясь.

— Сергей… Видите ли, у меня дочери четырнадцать лет. Знаете, такой сложный возраст…

«К чему это она? И что она мямлит, говорила бы скорее — тороплюсь же я!».

— Возраст, говорю, сложный… Переходный. Взрослеть девочка начала, мальчиками интересуется.

«Блин! А я здесь при чем? Я с малолетками никаких дел не имею!».

— Извините… Х-м-м…

— Екатерина меня зовут. Можно просто — Катя, — кивнула соседка.

— Катя, я сейчас не пойму, о чем вы речь ведете? Нет, я готов помочь, только скажите — чем? — Васильев был само дружелюбие, внешне, по крайней мере.

— У вас же трехкомнатная квартира, да? И спальня ваша во двор выходит. Я была у вашей мамы в гостях несколько раз.

— Все правильно говорите, все так и есть, — согласился Сергей.

— Сережа… Не могли бы вы… х-м-м… ночевать в своей спальне, — смущению женщины нет предела.

Видя полное непонимание парня, женщина, как будто набравшись смелости, пояснила:

— Ваш зал через стенку от спальни моей дочери. А стены у нас тонковаты, согласитесь. Ну, и звуки… Разные. Уже который раз. Дочь смущается, пытается мне разные вопросы задавать. А я и не знаю, что ответить…

Серега почувствовал, как стыдом обдало щеки.

«Нет, ну так-то… Я в своем праве. Но ведь и соседей смущать не хочется!».

— А еще, Сережа, вы окна на ночь не закрываете. Дочь у меня — так же… Душно, я согласна. Но… Что же они, подруги ваши, так кричат?

Васильев стоял, опустив голову, ковыряя носком кроссовки бетонную лестницу. Было стыдно. Почему-то.

— Вот я и прошу… Не могли бы вы… Х-м-м… Спать у себя в спальне, чтобы дочь не слышала?

— Сержант! Эй, сержант! Просыпайся, приехали — Кировск. Тебе же здесь выходить?

«Все-таки уснул, мать твою да за ногу!».