class="p1">— Да она его сейчас как дернет — он и вовсе упадёт, — буркнул Лян Сюань.

И правда, движения Мин И выглядели куда менее как поддержка, и куда больше — как если бы она обвилась вокруг его руки, будто собираясь его утащить. Но вот что удивительно — Цзи Боцзай с ней вдруг зашагал как-то увереннее. Оперся, будто бы даже окреп.

И, продолжая идти к пьедесталу с укрытым шёлком сокровищем, он бросил через плечо:

— Простите уж, Да сы… избаловали эту женщину — уж больно своевольная.

Упомянув Мин И, Да сы словно сам собой снова расправил плечи от гордости. Он обернулся к сидящим посланникам и с сияющей улыбкой произнёс:

— Прошу и вас не удивляться. Эта девушка — первая в нашем городе воительница с золотой шпилькой цзиньчай-дучжэ да к тому же — та, кому благоволит Цзи Боцзай. То, что она сопровождает его — не оскорбление, а почёт.

— Воительница с золотой шпилькой, женщина культиватор? — эхом пронеслось по рядам.

И тут же вокруг вспыхнули споры:

— Как женщина могла выучиться боевому искусству?

— Для боевого культиватора важны особые каналы — это врождённое, их не каждый мужчина имеет, не то что женщина. У этой девушки что, энергетические каналы юань?

— Может, это просто приукрашено из-за близости к Цзи Боцзаю?

— Но, если сам Да сы сказал… Наверняка видел, как она использует юань.

И пока шли пересуды, Мин И этим вовсю воспользовалась: приостановила Цзи Боцзая, оставив его стоять на месте, а сама с лёгким движением кисти выпустила струю синей юань, которая скользнула вперёд и взвихрённо сорвала алый шёлк с пьедестала.

— Тяньди сюаньцзин! — раздался почти в унисон возглас, и почти все боевые культиваторы в зале поднялись со своих мест.

Да, многие были поражены тем, что Мин И действительно владеет юань, но в этот момент гораздо сильнее привлекал внимание сам кристалл. Этот сюаньцзин мог вмещать огромное количество энергии. С ним — забудь про усталость: даже если против тебя выйдут не трое, а все боевые культиваторы Поднебесной, ты сможешь победить, если достаточно заряжен.

А теперь эта вещь… оказалась в Му Сине.

По толпе пронёсся ропот, полузавистливый, полувосторженный. Му Син — по-настоящему восходит.

Но сам Цзи Боцзай уже не слышал шума вокруг. Он чуть повернул голову и тихо сказал Мин И:

— Придумай предлог. Мне нужно уйти отсюда.

Сейчас, в разгар триумфа, когда все взгляды прикованы к нему, уйти просто так — значит признать, что он тяжело ранен. А это моментально породит слухи.

Мин И взглянула на него, и в её глазах промелькнула искорка. Как всегда — быстрая на выдумку. Она вдруг прикрыла рот и пару раз громко закашлялась и задышала тяжело, словно собиралась вырвать.

Глава 82. Невозможно жить в мире

Янь Сяо всегда отличался отменным чутьём. Он тут же шагнул вперёд, словно бы проверяя пульс Мин И, а затем обернулся к Да сы, сложив руки в поклоне:

— Госпожа Цзи чувствует себя неважно. Боюсь, потребуется уединение, чтобы я мог провести тщательную диагностику.

Жест Мин И, её внезапный приступ, и теперь — слова Янь Сяо… Всё это было достаточно красноречиво, чтобы все в зале поняли намёк.

Да сы всполошился и поспешно произнёс:

— Идите, идите немедленно! А если будут добрые вести — не забудьте прислать мне весть!

Ведь если у человека с таким юань-потенциалом, как Цзи Боцзай, появится потомство, то шансы, что у ребёнка будут идеальные каналы, весьма высоки. А это для Му Сина — ещё один повод для праздника.

Да сы сиял от счастья, не в силах скрыть радость. Он тут же приказал евнухам сопровождать их в один из малых внутренних дворов, чтобы Янь Сяо имел всё необходимое. А сам, в приподнятом настроении, взял чашу вина и обратился к посланникам трёх верхних городов:

— Сегодня поистине светлый день! Прошу всех — давайте выпьем вместе!

Однако лица у нескольких посланников явно потемнели. Что ещё за «светлый день»? Всё хорошее досталось одному Му Сину — какая уж тут общая радость?

Зато у двух представителей Чаояна выражения лиц были куда интереснее.

Шэ Тяньлинь сидел, охваченный противоречивыми чувствами — восхищение и досада боролись в нём. Он был одновременно потрясён и расстроен. А вот Сань Эр, напротив, сидел с холодным выражением лица, молча перебирая пальцами — будто что-то просчитывал.

Но что бы ни творилось у остальных на душе, Мин И без лишнего шума успела увести Цзи Боцзая с Тагэтая, и они вместе с Янь Сяо укрылись в уединённом дворике.

Там, вдали от чужих глаз, Цзи Боцзай уже не стал делать вид, будто всё в порядке. Он глухо застонал — и кровь хлынула изо рта.

Янь Сяо, не моргнув глазом, будто бы уже привык к такому зрелищу, быстро достал серебряные иглы и вонзил их в две ключевые точки. Когда часть застоявшейся крови вышла, он запечатал вены и наложил повязки.

— Цзо Пин, мерзавец без стыда! — выругался он.

Цзи Боцзай, отдышавшись, тихо фыркнул:

— Выиграть он меня всё равно не смог бы.

— Да, но успел тебя покалечить. — Янь Сяо раздражённо сунул ему под язык целебную пилюлю. — Подлый до крайности.

Рядом Мин И молча протирала раны, не сказав ни слова. Цзи Боцзай скосил на неё взгляд, делая вид, что ему всё равно, но выдержал недолго. Помолчал… и всё-таки не сдержался:

— Ты… правда плохо себя чувствуешь?

— Притворяюсь. Без этого не получилось бы уйти, — ответила Мин И ровным голосом, даже не подняв головы.

Цзи Боцзай слегка опустил уголки губ, отвернулся:

— Я так и подумал.

Увидев, что Янь Сяо справляется, Мин И убрала руку, встала и спокойно произнесла:

— Пойду осмотрюсь у конюшен. Господин Янь, присмотрите за ним хорошенько.

Янь Сяо удивлённо поднял брови. Цзи Боцзай, хоть и не при смерти, но был изрядно потрёпан: весь в крови, губы побелели, выглядел… ну прямо как болезненный красавец из древних баллад. А она так просто — холодно развернулась и ушла?

— Дело важное, — опустив взгляд, сказал Цзи Боцзай. — Пусть идёт.

— Смиренно прошу позволения удалиться.

Подол платья цвета талой воды скользнул по порогу, и даже ветерка прощального не оставил.

Янь Сяо посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на молчащего Цзи Боцзая — и вдруг хмыкнул:

— Вот уж день неожиданный… и для тебя тоже.

— А что такого, — Цзи Боцзай сохранял невозмутимость. — Я поручил ей дело. Должна — значит пошла.

— А разве ты её не особенно выделяешь? — Янь Сяо, не прекращая перевязывать раны, бросил