Шакролина… На том витраже изображена прекрасная женская голова, отделённая от туловища… Эта девушка действительно существовала. Была одной из нас: Металлом Вампиреской. Её звали Вирсавией… Она как раз была достойна долгой жизни. Но однажды Тиберий проник в её сны и внушил ей то, что привело её к гибели… Ты удивлена? Никто из нас не кристально чистый: каждый кого-нибудь да погубил, – от этой фразы у меня вдруг разбегаются непроизвольные мурашки по коже… Сначала я едва не подумала, что она всё же обвинила меня в причастности к гибели Проктора, но сразу поняла, что всё вовсе не так: – Тиберий погубил Вирсавию, хотя любил её; я погубила немало слуг только из-за животного голода; ты наверняка имеешь за своей спиной тоже не белоснежный шлейф, о котором могут знать разве что Кайя с Бореем… – она даже не подумала назвать имени Проктора, настолько светлы её мысли относительно меня! – Я рада, что мы поговорили… – она наконец встречается со мной взглядом.

– Я тоже этому рада, – мои слова и чувства искренни.

– К сожалению, мне пора уходить: я пообещала свою компанию Флорентине. В последнее время мы не ладим: сестра хотя и заботится обо мне по-своему, всё же она лишена великого дара эмпатии, а потому, как бы ни старалась – не способна понять моей боли.

Она уже встала, и я тоже… Я решаюсь на смелое предположение:

– Может быть, мы сможем чаще общаться? Мы могли бы гулять по садам или… Ходить в библиотеку к Рее… Вместе с Тофой.

– Ах, Диандра… Мне бы просто умереть.

– Не говори так, пожалуйста.

– Я думала, тебя не пугает правда.

– Не всегда.

Она уже открыла дверь и почти переступила порог… Уже развернулась, чтобы окончательно распрощаться со мной, но в момент, когда повернулась, что-то звонко “вжикнуло”: я услышала треск заранее и металлическим зрением выхватила в темноте металлический блеск! Я рванулась к Таллий с металлической скоростью, потому что думала, что успею оттолкнуть её, но… Металлическая проволока, вылетевшая из дверного косяка, уже прошла через всю её шею насквозь и, резко оборвавшись, отскочила в моём направлении…

Я даже не успела понять, что именно произошло! Персефона упала в разные стороны… То есть… Голова отдельно от туловища – огромные глаза смотрели на меня, когда голова отлетала… А я… Я держусь за свою шею, совершенно не понимая, что и я тоже…

Острая металлическая проволока, отскочив от Персефоны, врезалась и в мою шею также! Прорезала горло насквозь, возможно, достала до позвоночника… Я держусь за пылающую шею обеими руками с безумным отуплением: кровь хлещет из меня металлическим потоком – алая с серебристым, – заливает моё платье и дверь… Из-за перерезанных голосовых связок, я не могу издать и звука… Пытаюсь зажимать фонтан, но в итоге обрушиваюсь назад и падаю спиной на каменный пол… Я пытаюсь понять, но не понимаю, отрублена ли моя голова до конца или…

…Или…

…Или…

…Или…

…Ил

ЧАСТЬ 4

ВАМПИРЕСКА

Глава 59

Мои глаза медленно открываются… Сначала всё тускло, но скоро становится терпимо… Болит шея… Точнее, кожа на шее… Её словно прижгли…

Из горла вырывается непроизвольный кашель, я хриплю…

Неожиданно замечаю Рею – она сидит верхом на кресле – ногами упирается в подлокотники, восседая на спинке, – и кому-то машет рукой, будто подзывает… Спустя пару секунд прямо над моим лицом нависает лицо Йорун. Она гладит меня по голове аккуратно, даже чуть дрожащей рукой, и произносит слова с заботой, похожей на материнскую:

– Диандра, деточка, как ты? Скажи, как себя чувствуешь? Говорить можешь?

– Шея… Почему так болит шея? – мой голос звучит почти нормально… Прокашлявшись, я начинаю говорить совсем чисто: – Что произошло?.. Почему вы здесь?

Я сажусь на постели… Моё платье сразу же кажется мне ужасно неудобным… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять причину этого дискомфорта: платье застыло оттого, что обратилось в металл! В цирконий!.. Моя кровь его видоизменила… Моя кровь?..

Йорун, сидящая на краю кровати, заговаривает первой:

– Как же ты нас напугала! Ты целые сутки провела без сознания…

Вспышки жутких воспоминаний заставляют меня схватиться за шею:

– Персефона! – я едва не подпрыгиваю в сидячем положении.

– Персефона обезглавлена, – на сей раз голос подаёт Рея. – Ей повезло меньше, чем тебе: в твоё горло проволока впилась только до середины, шею же Таллий прорезало насквозь…

От услышанного у меня похолодело всё нутро, по коже разбежались мурашки…

– Твоё повреждение было ужасно серьёзным, почти смертельным, – Йорун даже переходит на шёпот от откровенного ужаса, испытываемого ею при прояснении ситуации. – Твоя голова почти была отрублена: оставалось всего несколько сантиметров… Ты регенерировалась очень долго: двадцать семь часов!

– Должно быть, потому что проволока была циркониевой, – тон Реи всегда был серьёзным, но теперь он жёсткий, и это пугает… Следующие её слова лишь подтверждают, что страшное ещё не осталось позади и пугаться есть чего: – Это серьёзное дело, Диандра: убита Вампиреска, одна из Металлов… Одна из нас.

– Сейчас главное, что Диандра выжила, – Йорун явно пытается успокоить меня, поэтому говорит нарочито мягким тоном и при этом поглаживает моё плечо. Но я хочу знать реальное положение вещей, поэтому смотрю прямо в глаза Реи:

– Что происходит? – мой голос звучит нормально… Значит, с голосовыми связками всё хорошо… Надо же! Оказывается, я до сих пор сомневалась в том, что такой урон возможно пережить даже Металлу…

Рея перепрыгивает со спинки кресла в само кресло, производит тяжёлый вздох и, снова установив со мной зрительный контакт, выдаёт жестокую правду:

– Одна из нас убита в твоих покоях, Диандра. Будет суд.

– Суд?! – я не понимаю…

– Флорентина считает, что ты инсценировала своё ранение, чтобы снять с себя подозрения.

– Не понимаю…

– А что здесь непонятного? – Рея рычит, но сразу же одёргивает себя и продолжает заметно сдержанным тоном: – Флорентина считает, что ты убила её сестру и требует справедливого королевского суда. Персефону любили все, даже такие стервы, как Отталия и Сольвейг, так что худо дело…

– Но… Я не… Ведь Персефона была и моей подругой также! Зачем мне?.. Я бы никогда…

– Мы знаем, – Йорун начинает активнее гладить моё плечо.

Рея же не собирается