виноватым. Он весь вечер лежал у входа на веранду, и оттуда доносилось низкое рычание и тяжелые вздохи. Он явно переживал, и чувство вины буквально клокотало у него в горле.

– Теперь понятно, что это Адама надо охранять от гнусных людей. А не наоборот, – заметил Сергей. – Порода такая, что даже гавкнуть не может.

Когда они вернулись осенью с дачи, Адам подолгу неподвижно лежал в коридоре. Иногда он поднимал голову и смотрел на всех грустными глазами, в которых таилась тоска по лесу, по охоте. Хотелось сразу одеться и отвезти его в лес.

Адам был нежнейшим существом. С ним можно было разговаривать, он понимал каждое выражение человеческого лица. Митя делал грозный вид, и Адам прятался. Митя веселился, и Адам вилял хвостом и смешно подскакивал на месте.

– Адам улавливает наши эмоции и отвечает на них, – Маша смотрела на Адама влюбленными глазами. – То ты король природы, а то такой ягненок дома.

…Настала весна, и однажды на выходные все поехали в гости к дяде Мише под Псков – он давно зазывал их к себе в деревню. Всю дорогу в машине царило молчание. Каждый задавал себе вопрос, останется в деревне Адам или нет.

Как только пес выпрыгнул из машины, он как бы проснулся от городской спячки. Простор мгновенно преобразил его. Грудь развернулась, сильные мышцы заиграли под густой шерстью, отливающей сталью. Он то и дело вставал в гордую королевскую стойку. И в потускневшем взгляде городской собаки, «всегда и во всем виноватой», засверкали озорные искры.

– Наша собака здесь чувствует зов предков – с одобрением, но и с некоторым сожалением сказал Сергей.

Митя подружился с соседскими мальчишками, и они повадились во дворе у дяди Миши прыгать с крыши сарая на кучу песка внизу. Так они и прыгали, пока Адам не заметил этой мальчишеской забавы. Когда они в очередной раз залезли на крышу, волкодав залетел туда же. Была Митина очередь прыгать. Только он приготовился, как собака сзади схватила его за футболку и стала оттаскивать от края.

– Адам, отпусти меня, – отбивался Митя.

Но Адам ни в какую не отпускал и все пытался подтолкнуть его к лестнице, ведущей вниз. Митя все-таки вырвался, выдернув край футболки из пасти Адама, и подбежал к краю крыши. Он прыгнул, но Адам на лету успел схватить его за шорты. Так они вместе и приземлились в песок.

– Ну что ты творишь? Ты что, меня спасаешь? – прокричал Митя собаке. – Ты же лапы так сломаешь!

Мальчишки наверху хохотали, глядя на Митю и Адама, но сказали: «Ну, братан, у тебя есть настоящий друг». Как ни пытался Митя еще раз подняться на крышу, Адам его не пускал. Митя обиделся и ушел в дом, а пес весело носился по саду.

Пришло время уезжать. С доводами дяди Миши согласились и решили, что волкодав останется у него.

Уезжали, оставляя Адама, вроде бы довольные – ему здесь будет хорошо, а вот как будет им без него, они старались не думать.

Не успели они вернуться домой, как сразу начались звонки из деревни.

– Так, переведите-ка мне деньжат, – требовал дядя Миша.

– Что так? – спросил Сергей.

– Да у соседки моей много козлят, и они по двору бегают. Адам влез туда через щель под забором и бегом к козлятам – нюхать их, знакомиться. Козлятки врассыпную. Адам догнал одного, да и приналег на него. Из козленка и дух вон. Вот крику-то было! Хозяйка давай бегать за Адамом с полотенцем. А он лег пузом вверх и улыбается. Хозяйка и примолкла. Денежку я ей заплатил, – рассказал дядя Миша и добавил строго: – Так вы уж компенсируйте мне убытки, пожалуйста.

На следующий день снова звонок.

– Еще одного козленка у соседки придушил, – сообщил дядя Миша. – Так она сразу ко мне за деньгами пришла и говорит, что пес ваш улыбчивый больно.

– Так заделай дырку, – рассердился Сергей. – Дорого его улыбки нам обходятся!

– Заделал, так он новую вырыл, – жаловался дядя Миша. – А еще он у доярки фартук порвал. Она тоже требует компенсации.

– А фартук зачем? – удивился Сергей.

– Так теленочком пахнет, – усмехнулся дядя Миша.

– Да веди ты уже его на охоту. Ведь мы его к тебе для этого привезли, – требовал Сергей.

– Не сезон еще, – отвечал дядя Миша.

– Ты его корми получше, вдруг он голодный, – беспокоилась Ирина.

– Да все путем. Кормлю и мясом, и кормом, который вы оставили.

Дети рвались в деревню к Адаму. Родители обещали: как только закончится учебный год, так и поедем.

Митя позвал Машу к себе в комнату.

– Маш, а ты помнишь, как Адам стал у нас пришельцем? Как здесь в комнате искры летали? – зашептал Митя.

– Помню, но искры не летали, – тоже шепотом ответила Маша.

– Так вот, мне сегодня снился Адам. Он как будто впрыгнул в окно. Я к нему, а у него слова из пасти вылетают. И я все понимаю. Он говорит: я не такой! Потом меня спрашивает: я что, извне пришелец? Я ему киваю. Он снова: мне далеко до цели. Что это все значит?

– Ты просто по нему соскучился, – отмахнулась Маша, а потом добавила: – А вообще, загадочно это все.

Однажды Маша принесла домой взрослого мопса:

– Родители, Светка уезжает насовсем и говорит, что только мне она может доверить свою собаку. Очень-очень просила ее приютить.

Это было и вовсе неожиданно, но Маша уже твердо решила, и родителям пришлось согласиться.

По дому забегал пыхтящий, сопящий уютный жирненький песик, и постепенно он стал повелевать всеми членами семьи. Взглядом он приказывал, что ему нужно в данный момент для максимального комфорта: взять на руки, положить на диван, дать вкусный кусочек, отогнать кота.

– Честно скажу, мне с мопсом так легко и спокойно! А с Адамом я постоянно чувствовала неловкость, мне казалось, что я неправильно к нему отношусь, – призналась Ирина.

– Так ты кого больше любишь: Адама или мопса? – ревниво спросил Митя.

– Они такие разные. К нашему аристократу Адаму одна любовь, а к этому жирнуле – другая.

В конце мая все засобирались в деревню навестить Адама. Мопса пришлось взять с собой.

– Мопса надо будет сразу где-нибудь закрыть, а то Адам его съест, – сказала Маша.

– Да, он нас приревнует к мопсу, – согласилась Ирина.

– Нет, Адам поймет, что этот мопс – тоже член семьи, и его полюбит. От мопса же нами пахнет, – Митя твердо верил в Адама.

Так и получилось. Волкодав обнюхал мопса, тот затрясся. Сергей был начеку, он готов был отбить песика, если вдруг Адам заулыбается. Но Адам помахал хвостом и