Я шагнул к военным, отчего те невольно вздрогнули. Думаю, в моём взгляде ясно читалось желание убивать. Более того, я знал, что могу это сделать. Могу шарахнуть цепной молнией и расчистить путь для своих людей.

Но делать этого я конечно же не стану. Вояки просто исполняют приказы своих командиров. Работа у них такая — приказы исполнять. Ну не убивать же их за это?

— Кто отдал приказ? — негромко спросил я у солдата.

— Полковник Мальцев, — отчитался тот, сглотнув.

— Вам разрешили открыть огонь по гражданским? — уточнил я, и военный кивнул.

Не став больше ничего спрашивать, я подошёл к машине старосты и облокотился на капот. Объехать блокпост не выйдет, а рисковать своими людьми и переть напролом я не готов. Решение было только одно — добраться до этого полковника Мальцева и поговорить с ним по-мужски.

Только я собрался просить его номер или хотя бы адрес, как вдруг услышал отдалённое жужжание со стороны Громовки, похожее на работу сотен крошечных моторчиков. Оно постепенно усиливалось в нарастающий, дребезжащий рокот. Каждый отдельный звук сливался в единую волну, от которой по спине пробегали мурашки.

Я почувствовал, как у меня на затылке зашевелились волосы. Это было что-то иррациональное, глубинное, на уровне инстинктов, которые кричали «беги!». Когда же это жужжание превратилось в монотонный гул, давя на барабанные перепонки, сама земля завибрировала.

Вскоре я показался и сам источник звука. Я поднял голову и увидел, как над деревьями колышется тёмная масса. Тысячи огромных существ, похожих на насекомых кружили в воздухе, образуя жуткий, пульсирующий рой. Монстры Каньона научились летать?

— Мы все умрём! Мы умрём! — завизжал кто-то со стороны машин. — Нас сожрут эти твари!

— Да не ори ты, идиота кусок, — донёсся до меня другой голос. — Князь наш всё порешает. Видел, как он того демоняку за язык схватил, да и зажарил?

— Нам конец! — продолжал визжать неизвестный. Я услышал глухой звук удара, и всё стихло.

— Детей напугал, — голос местного успокоителя звучал так, словно он оправдывался перед кем-то.

И всё бы ничего, деревенским людям простительно пугаться роя монстров. Но я заметил, как взбледнули военные, сжимая автоматы и пятясь назад. Один из вояк добрался до рации и начал орать что-то совсем бессвязное.

— Готовьте боеголовки! — голосил он. — В смысле, какие? Фугасные, зажигательные, ядерные! Да мне похрену! Тут реальный пи…ц!

— Дядя, звони министру обороны! Тут полный капец! — с другой стороны орала Пожарская! — Летающие демоны! Целый рой, уже небо не видно! Эти дебилы собрались бомбить город!

Я же смотрел, как приближается рой. Теперь уже можно было рассмотреть детальнее узкие морды с длинными носами, как у землеройки, и кожистые крылья, похожие на крылья летучих мышей.

Сами по себе монстры не были страшными, пугало их количество. Сотни, если не тысячи особей. Полчища тварей, которые и впрямь уже закрыли небо.

Чем ближе они подлетали, тем тяжелее было находиться на одном месте. Давление на барабанные перепонки стало сильнее, кажется, даже кровь из ушей пошла. Я видел, как люди закрывают руками уши, а дети истошно орут, но их голоса были неслышны на фоне гула от крыльев.

Я точно знал, что даже мои цепные молнии тут не справятся. Тем более, что я выложился, защищая деревню от демонов. Даже если Вольт заполнит мой резерв доверху, я не выдержу.

Не знаю почему, но я чувствовал, что сейчас любая перегрузка может меня убить. Мои энергетические каналы не выдержат, как и сам магический источник — они просто схлопнутся или их разорвёт.

А потом я услышал их. Голоса демонов, что визжали на одной ноте. Я чувствовал, что моя голова вот-вот взорвётся от этого нечеловеческого визга.

По земле пробежала дрожь, летучие твари приближались на бешеной скорости. Я уже не слышал ничего и никого вокруг, я оглох и почти ослеп. Небо надо мной почернело, словно кто-то взял и выключил заходящее солнце в один миг. Просто щёлкнул пальцами, и выключил его.

— Нам конец, — услышал я тихий шёпот, донёсшийся до меня, несмотря на всю эту какофонию звуков. — Мы все умрём.

Дмитрий Дубов, Федор Бойков

Молниеносный — 2

Глава 1

Я смотрел, как рой крылатых демонов приближается, закрывая собой небо. Нужно было что-то делать и срочно. Как назло, мои предыдущие воплощения не отзывались. Именно сейчас, в тот момент, когда они так нужны, они будто заглохли.

— Вольт, мне нужен доступ к воспоминаниям моих прошлых жизней, — сказал я, ухватив пса за загривок и притянув к себе собачью морду.

— А если перегоришь? — спросил он, глянув на меня с сомнением.

— Сам видишь, по-другому никак, — я качнул головой и сжал зубы. — Либо по нам шарахнут боеголовками, либо мы ударим первыми. Должен быть какой-то способ справиться с тварями.

— Может ты и прав, — Вольт закрыл глаза, а потом снова распахнул их. Вместо карих собачьих глаз на меня смотрела сверкающая молниями бездна. — Приготовься.

Я почувствовал, как что-то проникает в мой разум, разрывая завесу забытья. В голове замелькали смутные образы, обрывки воспоминаний, которые я не мог связать в единую картину. Пришлось сосредоточиться на этих смутных очертаниях, чтобы они начали обретать форму.

Воспоминания хлынули в меня единой мощной волной. Мозг гудел от напряжения, пытаясь обработать огромный поток информации, который хранился где-то в глубинах моего сознания.

Я вдруг увидел себя молодым учёным в белом халате, окружённым сложными приборами. Память подсказала, что это моя лаборатория, в которой я проводил часы и дни напролёт, экспериментируя с электричеством. Мои руки ловко двигались, соединяя провода и настраивая приборы.

Сейчас я не был собой в полной мере — я был одновременно собой и тем учёным, который изучал книги, статьи и записи, проводил эксперименты и опыты. Все эти воспоминания казались моими собственными, точно так же, как и знания. По сути, я и был учёным, но в каком-то из своих прошлых воплощений.

Я «вспомнил», как мои открытия привели к прорывам в области энергетики и связи. Но вспомнилось не только это, но и цена, которую я заплатил за свои достижения. Мои эксперименты вышли из-под контроля и привели к катастрофическим последствиям, а я потерял близких и друзей.

Меня преследовали, считали опасным изгоем и преступником. Вся обречённость молодого учёного упала на мои плечи.