часы показывали шесть вечера. Через час Александр будет ждать нас в ресторане, так что нужно пойти переодеться во что-то приличное. После защитного комплекта и брони, выданных мне Кузьмой, напяливать тесные шмотки с кружавчиками не хотелось, но выбора не было.

Так что в холл я спустился при полном параде. Захар аж руками всплеснул от радости, увидев мой наряд. Он и так был счастлив от моего возвращения больше остальных, так теперь мой слуга ещё и смотрел на меня так, будто я не оделся самостоятельно, а летать научился.

— Вот что армия с людьми делает! — воскликнул он. — Как возмужал наш князь, заматерел. Видели бы вас ваши родители. Батюшка бы гордился вами.

— Спасибо, Захар, — я повернулся к лестнице в ожидании Пожарской и Бабарыкина и застыл на месте.

Ксения спускалась медленно и грациозно. Изумрудное вечернее платье облегало все её изгибы, а разрез до бедра показывал белоснежную кожу. Тонкая талия была подчёркнута узким поясом-цепочкой, а грудь крепкого четвёртого размера приковывала взгляд.

Я поднял голову, наши взгляды встретились. Глаза Пожарской светились уверенностью и торжеством женщины, которая знает себе цену. Это не было манерное выставление себя напоказ, как делала Сташинская, просто Ксения умела подавать себя.

Если бы мне сказали, что эта обворожительная девушка лихо рубит демонам головы и разгуливает по Каньону Дьявола в зеркальных доспехах, я бы не поверил. Но я видел Пожарскую в бою, видел, как она вырезает желчные пузыри у ползунов, как уверенно держит меч. Кажется, я немного недооценил комендантскую дочку.

— Ты великолепно выглядишь, — честно сказал я, протягивая руку.

— Благодарю, — Ксения самодовольно улыбнулась и подхватила меня под локоть. — А где Михаил?

— Тут я, просто не хотел вам мешать, — подал голос Бабарыкин, стоявший на лестничной площадке второго этажа.

— Ну раз все здесь, то поехали! — я повёл княжну к выходу, радуясь, что арендовал приличный лимузин. Как знал. Я посмотрел на ухмыляющегося Вольта и погрозил ему пальцем. — Остаёшься за главного. Присмотри тут за всем.

— Конечно-конечно, князь, — протянул пёс. — Отдохни там хорошенько. И не забывай вести себя прилично.

Я покачал головой, показал псу кулак и услышал в ответ хихиканье. Вот же, пакостник блохастый!

Доехали мы быстро и опять же без каких-либо инцидентов. Саша встретил нас у входа в «Легенду», отвесил комплименты Ксении и шагнул в распахнутые метрдотелем двери. Мы сразу же очутились в наполненном приятной музыкой зале.

Обстановка самого дорогого ресторана столицы показалась мне несколько вычурной. Позолота, лепнина, свисающие до пола люстры, скатерти из красного бархата — всё кричало о роскоши, но вот лица посетителей были постными и совсем не радостными. Похоже, не получится у нас нормально отдохнуть. Придётся изображать аристократа на балу до конца вечера.

Стоило нам сесть за столик, как к нам приблизился официант, предлагая меню. Я ткнул в первые попавшиеся блюда и начал осматриваться по сторонам. Надо быть готовым к любой пакости — где-то же должна проявиться подлянка от Хранителей.

Я удивлённо вскинул брови, заметив за столиком напротив Дарью Сташинскую. Только вспомнил про неё, а она уже тут. Н-да, неприятненько, но терпимо. Если это и есть шутка Хранителей, то как-то мелко.

Сташинская тоже меня заметила, скривила лицо и сделала вид, будто мы незнакомы. Только вот я видел, как она косила глаза, следя за нашим столиком. Когда же я пригласил Ксению на танец, блогерка вскочила со стула и убежала в уборную.

Я действительно наслаждался медленным танцем с Пожарской. Тот, кто умеет сражаться мечом, умеет и танцевать. Ксения была очень пластичной, гибкой и чувственной. Она лукаво поглядывала на меня, прикусывала губу и всячески показывала свой интерес.

Будь я восемнадцатилетним юнцом, мне пришлось бы приложить огромные усилия, чтобы не поддаться. Хотя и сейчас мои руки то и дело пытались соскользнуть с талии чуть ниже, а взгляд нырял в декольте, чтобы полюбоваться приятными округлостями.

— Это на неё ты меня променял⁈ — прозвенел совсем рядом со мной голос Сташинской. — Так и знала, что ты продался Пожарским. Решил, что её отец оплатит твои долги?

— Дарья, — я развернулся к истеричке и сжал руку Ксении, которая чуть было не вмешалась. — Не скажу, что рад нашей встрече, — я помолчал несколько секунд. — Понимаю, что вы привыкли к другому уровню сервиса, но всё же вы не в придорожном кафе, а в приличном заведении.

— Как ты смеешь⁈ — взвизгнула «мировая звезда», а потом попыталась залепить мне пощёчину.

Я не стал уклоняться, а перехватил руку Сташинской в нескольких сантиметрах от лица. Она совсем охренела что ли?

— Я был вежлив с вами, Дарья, но это уже переходит всякие границы, — я чуть сжал пальцы, а потом оттолкнул от себя руку Сташинской. — У нас с вами не было отношений, мы не друзья и не любовники. Так с какого перепугу вы решили, что имеете право что-то мне предъявлять?

— Простите, у вас проблемы? — обратился ко мне метрдотель, проигнорировав Сташинскую.

— Да, эта женщина мешает нашему отдыху, — я покачал головой, изобразив недовольного аристократа. А хотя я и есть недовольный аристократ! — Не могли бы вы избавить нас от её общества.

— Конечно, мы приносим свои извинения, — метрдотель согнулся в поклоне. — Позвольте угостить вас шампанским за счёт заведения.

Я кивнул с важным видом и проводил Ксению к столику, надеясь, что этот нелепый конфликт закончен. Но я ошибся. Сташинская вырвалась и подбежала к нам, явно намереваясь вцепиться в волосы Пожарской.

— Разлучница! — проверещала она. — Мерзкая рыжая стерва!

— Дарья, вы утомили нас, — я снова перехватил запястья Сташинской, приблизился к её лицу и понизил голос. — Закрой рот и послушай меня. Хочешь знать, почему я выбрал княжну Пожарскую? Во-первых, она красивая. Во-вторых, умная, в-третьих, она умеет вести себя в обществе. И в-четвертых, Ксения из благородного рода, в её жилах течёт древняя кровь. Я мог бы перечислять достоинства моей спутницы ещё долго, но не стану. Свободна.

В этот момент подоспел метрдотель с охраной. Дарью вывели из зала под руки, но она уже не сопротивлялась, лишь смотрела на меня ненавидящим взглядом. Я же пожал плечами и сел за столик. Ксения закусила губу и опустила голову, на её щеках горел румянец.

— Простите за эту сцену, — криво усмехнулся я и развёл руками. — Никак не