Айс улыбнулась, – А почему нет? Он красивый, сильный, умный. Но, возвращаясь к главному, он сын Элеуса. И жаждет нас остановить».

Айс была уверена, что Дана не остановится, даже когда найдет Гая. Она начнет искать источник. Ведь Дана такая, ей нужно всех спасти. А Айс? Хочет ли она спасать Скалы, место, где убили ее отца, где ее преследовали и всегда будут считать монстром?

Сома шел к ней. Айс понимала, что должна втереться ему в доверие, ведь неизвестно, чем все может закончиться. Им нужна правда. Им нужно выяснить, где источник. А кому, как не Соме и Илие это известно. Но ей не хотелось копаться в его мыслях – это она оставила на крайний случай. Почему? Потому что подобное не прощают. Она знала. Даже добродушная Дана не простила внушения Итану. Даже она.

– Следишь за мной? – спросила Айс.

– Нет, всего лишь хотел составить компанию.

– Ну ладно. Поверю. – Айс нагнулась и подобрала еще одну палку.

– Ты не доверяешь только нам или всем?

– Всем.

– Почему? Дай мне хворост, я понесу, а ты будешь собирать, – Сома поудобнее перехватил свою добычу и подставил руки.

– А ты такой заботливый только со мной или со всеми? – парировала Айс, перекладывая ему собранные палки.

– С тобой, – ответил Сома, и Айс увидела румянец на его щеках. Она постаралась удержать улыбку, но не смогла.

– Тебе это действительно интересно? – отвернувшись, спросила она.

– Интересно.

– Не боишься правды? – Еще несколько веток легли в руки Сомы.

– Я надеюсь, она не так ужасна, как то будущее, что я видел, – хрипло засмеялся он, но увидев серьезное лицо Айс замолчал.

Айс рассказала ему правду о себе и о той жизни, что была на Скалах. Она хотела оттолкнуть его, дать себе повод считать его пешкой, которой можно манипулировать. Так было проще. Если она увидит презрение в его глазах, это все изменит. Перечеркнет чувства, что она испытывала, когда он смотрел на нее, когда пытался помочь. Она вновь станет той Айс, которой никто не нужен и никто по-настоящему не нравится. Она же знала, что между ними ничего не могло быть, но откуда тогда эта болотная симпатия, это тепло? Дана, это все она – заразила ее своими чувствами, своими взглядами, своей бесконечной верой. Когда Айс закончила, то выпрямила спину, гордо задрала подбородок и быстро пошла обратно, к поляне, где они сделали привал. Она не ждала Сому, не помогала ему – зачем, если он знает, какая она на самом деле?

Сома следовал за ней, и Айс знала, что должна обернуться, должна увидеть его глаза и все понять. Но оттягивала этот момент. Столько раз за всю ее жизнь она видела презрение, столько раз она ненавидела других за него. И сейчас она пробуждала в себе эти чувства, готовилась нанести удар. Не Соме – самой себе.

На поляне никого не было. Сома скинул ветки, и Айс почувствовала его взгляд. Момент настал. Она натянула надменную улыбку и повернулась к нему.

– Уже темнеет, а их все еще нет, – произнесла она небрежно.

– Странно, да? Я думал, мы придем последними. Но, с другой стороны, у нас есть еще время побыть вдвоем. И, Айс…

– Вот только жалеть меня не надо, – грубо рявкнула она, прерывая его. – Этого я хочу меньше всего, – Айс поджала губы и наконец посмотрела Соме в глаза. Но в них не было жалости – той мерзкой жалости, от которой невозможно отмыться. В них была грусть. Грусть и нежность, которых она еще никогда не видела в других.

– А я и не жалею тебя. Я восхищаюсь.

– Восхищаешься? – удивилась Айс и предательские слезы подступили к глазам.

– Да, – Сома грустно улыбнулся, словно понимал ее, прошел с ней этот путь и увидел ее настоящую.

Они услышали шаги, Айс тут же обернулась. Из-за деревьев показался Илия, тащивший по земле огромную сухую ветку.

– А где Дана? – встревожилась Айс. – И Итан.

Дана

Я набрала целую охапку хвороста и собралась возвращаться, но услышала крик Итана. Бросив все, я ринулась на звук. Помчалась между деревьев на его зов, но вскоре голос утих, меня окружила тишина. Я остановилась, окутанная безмолвием этого жуткого леса.

– Итан, – позвала я, не понимая, куда бежать дальше.

Тишина была мне ответом. Позвала еще и еще, но он не отзывался, лишь деревья скрипели ветвями где-то под облаками. Я позвала Айс, Сому, Илию, но услышала только эхо своего голоса.

«Что делать, что делать?»

Я оглянулась, не понимая, где оказалась. Искать остальных не было времени. По пальцам побежали иголки, и я посмотрела на свечение, которое шло от рук.

«Я энергик. Полный энергик. Во мне силы всех. Если я могу быть сенсориком, и способна останавливать внушителей, то я могу все, даже то, о чем и не подозреваю!» – пробормотала я и стала судорожно вспоминать слова из свитка, который мне давал Гай.

Написанные ровным красивым почерком слова вставали перед глазами: «Энергики способны на все. Мы можем управлять, повелевать, заставлять, открывать закрытые двери и находить то, что ищем. Энергия безгранична. Для нее нет преград, она вездесуща и всесильна. А мы – рычаг, который ею управляет».

Вездесуща и всесильна. Я сделала глубокий вдох и попыталась понять слова свитка. Закрыла глаза.

«Чьи силы я могу использовать? Или, скорее, как именно их использовать для поисков человека?»

Время бежало с бешеной скоростью, отдаляя от меня Итана с каждым вздохом. Сумрак все плотнее окутывал лес, а тишина все сильнее давила на меня.

– Болотная нечисть! – выругалась я и решила просто пробовать. – Это лес энергиков, в земле течет сила, и земля знает все. Знает все.

Я присела и положила ладони на землю. Если я пробудила кондора, то смогу найти кого угодно и где угодно. Смогу. Я направила энергию в почву, представив, что она расщепляется на сотни мелких нитей и разбегается, как корни деревьев во все стороны. Я пыталась почувствовать через землю малейшие отклонения, вибрации, тяжесть тела – что угодно. И вскоре, одна из моих нитей что-то нашла. Источник энергии. Меня чуть пошатнуло, когда нить, словно обвязала кого-то. Я вдохнула. Но это был Илия, и я проникла в его тело и сознание. Я чувствовала его тревогу, сомнения из-за того, что он не отговорил Сому и позволил нам пойти в этот лес. Я ощущала нежность и любовь при одной мысли о Кале. И страх, что я заберу у него все. Я была им, и даже чувствовала тяжесть ветки, которую он тащил к месту привала.

Я