нее с первого взгляда. Вот и все, – кинул Сома. Илия отломал ветку от куста, который мы проходили, обернулся и кинул ее в брата. Тот увернулся с широкой улыбкой на губах. – Он мечтает отстричь свои волосы, – веселился Сома, Илия сделал вид, что собирается погнаться за ним, но потом махнул на него рукой.

– Ясно, – только и ответила я, не желая слушать продолжение про их счастливую жизнь. Но Итан словно почувствовал это и быстро догнал нас.

– А почему Кала не вернулась на Скалы? Вы все это время удерживали ее в крепости? Так себе любовь – запереть девочку в красивой, но все же тюрьме.

– Мы ее не удерживали. Мы не такие, – грубо ответил Илия, взглянув на Итана.

Он не понял, чего добивается Итан. А я поняла. Я посмотрела на Итана, намекая, что не хочу слышать продолжения. Но на его лице уже расплылась слащавая улыбочка.

– То есть, Кала сама выбрала остаться с вами? – продолжил он, а я сжала губы.

– Конечно. – Илия кивнул, но заметил, как заискрились мои ладони. Он тут же начал оправдывать ее: – Кала считала, что спасла тебя, Дана. Аморана ей обещала.

– А она поверила, – с горечью сказала я.

– Да. Кала думала, что теперь ты в безопасности, что тебя вытащат из Топи и ты начнешь новую жизнь.

– Как и она, – усмехнулся Итан.

– Кала собиралась вернуться на Скалы, но вначале мы должны были найти ответы. Возможность прекратить войны между нашими государствами.

– Конечно. Ведь пока идет война, вряд ли вам позволили бы пожениться, – рассуждал Итан, в его руках откуда-то появилась палка и он словно руководил торжественным шествием. Илия сглотнул и вновь посмотрел на меня.

– Понимаешь, Дана, она мечтает остановить вражду. Мы все об этом мечтаем. Поэтому я здесь. Из-за Калы.

– А мы думали из-за обещания брату, – вставила Айс. Она, как и Итан, цеплялась за каждое слово Илии, ища подвох.

– И это тоже.

– Как у тебя все складно выходит, – бодро сказал Итан. – Конечно, жить на Равнинах и искать ответы, держа за руку любимого, сына самого Элеуса, намного приятнее, чем вернуться на Скалы и узнать, как там сестра; важнее, чем хоть как-нибудь попытаться передать ей и родителям послание о том, что с тобой все в порядке, что ты жива. Зачем? Пусть оплакивают, страдают.

Я чувствовала, как сводит скулы и плечи от напряжения. Мне бы хотелось поверить, что Кала желала всем помочь – мне помочь, – но Итан был прав. Он так часто оказывался прав, что от этого подташнивало.

– Итан, умолкни, – Айс взяла меня за руку и сжала ее. – Может, Кала желала поступить правильно, сделать как лучше.

– Конечно, она желала как лучше. Для себя, – не унимался он.

– Нет, – взорвался Илия, замер и уперся взглядом в Итана. – Для всех.

– Для кого – всех? Для жителей Равнин? Какие ответы она искала? Нашла выход? А?

Я вырвала руку и приблизилась к Итану, вглядываясь в его голубые, холодные глаза.

– Мои отношения с сестрой тебя не касаются, – зашипела я.

Мне хотелось ухватиться за надежду, что Кала не предавала меня и всех нас, а он громил все, разрушал даже руины. Да, я знала, что надо смотреть правде в лицо, как я смотрела в глаза Итана. Но это было слишком больно.

– Не касаются, – он пожал плечами, – Но я не хочу, чтобы тебя обманывали. Потом будет только больнее.

– Конечно, – с ухмылкой выдавила я. – Обманывать и делать мне больно можешь только ты. Да?

Он ничего не ответил, отвел взгляд и направился вперед, буркнув что-то себе под нос. Дальше мы шли в полном молчании: Итан – первым, за ним Илия и Сома, а замыкали мы с Айс.

Когда стало смеркаться, братья Скайалы предложили устроить привал. Возвращаться не было смысла, как и продолжать путь. Ночь таила в себе смертельную опасность, мы все это понимали, и нам требовался отдых, хотя бы короткий. Мы сделали тысячи и тысячи шагов, но ничего так и не нашли. Сейчас моя затея казалась не такой уж и стоящей.

Все тело словно сковывало, и я никак не могла вдохнуть полной грудью. Не знаю, от долгой ходьбы или от того напряжения, которое нас окутывало. Сома и Илия были хмуры, Айс – настороженной, и только Итан довольно улыбался и периодически посматривал на меня.

Мы выбрали небольшую полянку между деревьями, положили вещи и, пока непроглядная тьма не окутала лес, разбрелись в поисках хвороста для костра.

Сома

Сома собирал ветки, посматривая на Айс, которая мелькала справа за деревьями, совсем недалеко от него. Он знал, что ни Дана, ни она не были с ними честны до конца. Он и Илия это чувствовали и угадывали в их словах. У них с братом были свои знаки, которые они придумали еще в детстве, чтобы понимать друг друга без слов. Это было прикосновение к носу, к виску, стряхнуть что-то с рукава или расстегнуть, застегнуть пуговицу. Каждый жест что-то значил. Но они продолжали подыгрывать девушками, чтобы заслужить их расположение. Сома был уверен: если ему не будут доверять, то ему не спасти ни свою семью, ни Равнины. На каждой развилке, перед каждой пропастью стояло доверие. Их вера ему. Но должен ли он верить Дане и идти за ней до конца? На этот вопрос он так и не смог честно ответить даже самому себе.

«А Айс? – Сома вновь взглянул на девушку, – Красивая, но с таким ледяным взглядом. Дерзкая и своевольная, но надломленная. Что произошло с ней на Скалах? Почему она полетела сюда с Даной? Откуда тень синяка под глазом?»

Насколько он понял, симпатии к Гаю Айс не испытывала, и при каждом упоминании его имени морщила нос. А ее брат… В него каждую минуту хотелось вонзить кинжал. Но судьбе не прикажешь – если он нашел их, значит, должен быть здесь, должен сыграть свою роль. Главное, чтобы его страшные видения не сбылись, ведь в них только двое выберутся из леса. Тревога вновь завладела им. Он сжал колючие ветки и направился к Айс.

Сома понимал, что рискует собой и Илией. Все они рисковали. Но в других вариантах было еще хуже. По коже побежали мурашки. Сома улыбнулся Айс.

Айс

Она видела, что Сома наблюдает за ней. В другой жизни она бы хотела гулять с ним по лесу, сидеть у костра и наслаждаться его вниманием.

«Ну почему все так? Как мне мог понравится сын Элеуса? Итан бы сказал “Слава источнику, что не сын Бравия!” –