прицелился. Один сталкер высунулся, дал очередь. Пьер выстрелил. Пуля пробила дверь, дерево тонкое. Сталкер закричал, упал. Рашид справа выстрелил в другого — попал в плечо, сталкер отлетел к стене.

Третий побежал вглубь коридора. Женя выстрелил из гранатомёта. Граната взорвалась в конце коридора. Стены затряслись, штукатурка посыпалась. Третий сталкер упал, дымился.

Костя поднялся.

— Проверить.

Группа пошла вперёд. Легионер первый. Винтовка на изготовку, череп на шлеме оскалился мёртво. Первый сталкер лежал у двери. Пуля пробила дверь и грудь навылет. Мужчина лет двадцати пяти, худой, в камуфляже грязном. Автомат старый, «Калашников». Рядом рюкзак, вываливались банки тушёнки, фляга, верёвка.

Второй сталкер у стены. Плечо разворочено, кость торчит. Дышит хрипло, кровь пузырится на губах. Глаза открыты, смотрит на наёмников. На шлемы с черепами. Лицо белое, в поту. Шепчет:

— Мертвецы… мертвецы пришли…

Костя подошёл, посмотрел на рану.

— Не жилец.

Дюбуа приставил ство к виску сталкера. Тот закрыл глаза. Пьер нажал спуск. Глушитель хлопнул тихо. Голова дёрнулась, тело обмякло. Милосердие.

Третий в конце коридора. Разорван взрывом. Куски мяса, обгоревшая одежда, автомат искорёженный. Опознать невозможно.

Костя обыскал первого. Достал из карманов документы — украинский паспорт на имя Андрея Коваленко, двадцать три года, Киев. Фотография: парень улыбается, молодой, живой. Теперь мёртвый. Зачем полез в Зону? Деньги? Артефакты? Не важно. Мёртв.

Наёмник обыскал второго. Карманы пустые, только нож, зажигалка, пачка сигарет. Рюкзак рядом. Открыл — внутри странный предмет. Размером с кулак, форма неправильная, поверхность мерцает тускло, переливается. Артефакт. Легионер взял его, положил в подсумок. Тяжёлый, тёплый, вибрирует слегка. Дозиметр рядом взвыл. Радиация.

Рашид обыскал третьего. Нашёл ещё один артефакт — меньше, светится зеленоватым. И документы — паспорт на имя Петра Бондаренко, тридцать один год, Чернигов.

Костя собрал оружие. Три автомата старых, но рабочих. Патроны, магазины, ножи. Всё в мешок. По рации доложил:

— Три сталкера ликвидированы. Оружие и артефакты изъяты. Продолжаем зачистку.

Левченко ответил:

— Принято. Гриша, статус?

— У нас чисто. Никого.

— Заканчивайте, возвращайтесь.

Группа спустилась. Вышли из подъезда на площадь. Сумерки сгущались, небо темнело. Ветер усилился, гнал мусор по асфальту. Дюбуа снял шлем, вытер пот. Рашид рядом закурил.

— Быстро, — сказал таджик.

— Они струсили.

— Всегда трусят. Видят мертвецов, и разум отключается. Стреляют или бегут. Редко сдаются.

Пьер посмотрел на мешок с оружием. Три автомата, три жизни. Сталкеры были молодыми, глупыми. Полезли в Зону за деньгами, нашли смерть. Обычная история. Видел такое в Африке — копатели золота, контрабандисты алмазов. Заходили в опасные районы, попадали под обстрел, умирали в грязи.

Здесь то же самое. Зона как джунгли. Опасная, мёртвая, соблазнительная. Артефакты как золото. Дорогие, редкие, смертельные. Люди идут за ними, умирают. Всегда так.

Легионер достал артефакт из подсумка. Рассмотрел при свете фонаря. Странная штука. Тёплая, мерцающая, живая почти. Говорят, их продают на чёрном рынке. За тысячи, десятки тысяч. Учёные изучают, коллекционеры покупают, бандиты крадут.

Ему всё равно. Его дело — охранять учёных и убивать нарушителей. Артефакты сдаст Левченко, как положено. Оружие на склад. Деньги уже получены. Контракт выполняется.

Костя скомандовал:

— По машинам.

Все сели в джипы. Двинулись обратно. Припять осталась позади, серая, пустая, мёртвая. Снайпер смотрел в окно на развалины и думал, что город похож на Банги. Те же руины, та же тишина, то же эхо войны. Только там война была живая, здесь мёртвая.

База встретила светом прожекторов и теплом казармы. Группа разгрузилась. Дюбуа сдал артефакты Левченко. Полковник осмотрел их, кивнул удовлетворённо.

— Хорошая работа. Три сталкера минус. Оружие на склад, артефакты в лабораторию.

— Что с ними делают? — спросил Пьер.

— Изучают. Учёные хотят понять природу аномалий. Зачем — не твоё дело. Твоё дело выполнено.

Наёмник кивнул, вышел. В казарме Рашид уже спал. Легионер разгрузился, почистил оружие, лёг на нары. Закрыл глаза, но сна не было. Видел лицо второго сталкера — белое, в поту, в ужасе. Глаза смотрели на череп на шлеме, и парень шептал: «Мертвецы пришли».

Да. Мертвецы. Наёмники в масках смерти. Для сталкеров они страшнее радиации, страшнее мутантов. Потому что мертвецы не прощают.

Дюбуа открыл глаза, посмотрел в темноту. Седьмой патрон в нагане лежал у бедра. Трое убитых сегодня. Плюс десять зомбированных утром. Тринадцать за день. В Мали бывало больше. В Тессалите за шесть часов больше семидесяти.

Цифры не значат ничего. Убийство как работа. Профессия. Функция. Машина работает, пока не сломается. А седьмой патрон ждёт, когда сломается окончательно.

Волк среди мертвецов. Живой среди живых, мёртвый внутри. Стая новая, но война та же.

Он закрыл глаза снова, уснул тяжело, без снов.

На следующий день после обеда Дюбуа пошёл на склад. Серёга сидел за столом, курил, читал газету жёлтую. Поднял глаза.

— Чего надо?

— Патроны к нагану. Семь и шесть десятых, дореволюционные.

Старик усмехнулся, затянулся.

— Наган царский, говоришь?

— Да.

— И патроны к нему хочешь?

— Хочу.

Серёга покачал головой, выдохнул дым.

— Нет у меня таких. И не будет.

— Почему?

— Потому что это музейная хрень, вот почему. Патроны к царским наганам делали до семнадцатого года. Сто лет назад, Дюбуа. Где я тебе их возьму? В антикварной лавке?

Пьер молчал. Серёга затушил сигарету, встал.

— Слушай сюда. У тебя ствол трофейный, старый, красивый. Понимаю. Легион, Банги, память. Но патронов к нему не найдёшь нигде. Даже если найдёшь — они гнилые, порох отсырел, гильзы треснутые. Выстрелишь — наган разорвёт руку.

Немного помолчав он продолжил.

— Вот и береги его. На память. А воевать с наганом в Зоне — самоубийство. Тут автоматы, пулемёты, гранаты. Твой наган против автомата — как камень против танка.

Легионер стоял молча. Серёга вздохнул, пошёл к стеллажу. Вернулся с коробкой чёрной. Положил на стол, открыл.

— Смотри. Кольт 1911, сорок пятый калибр. Американская классика. Семизарядный магазин, затвор автоматический, отдача тяжёлая, но управляемая. Глушитель в комплекте. И патроны Гидрошок — экспансивные, пуля раскрывается при попадании, рвёт ткани, останавливает наповал.

Достал пистолет. Тяжёлый, массивный, чёрная рукоять с насечками. Ствол длинный, мощный. Глушитель толстый, резьбовой. Серёга прикрутил его, положил пистолет на стол рядом с коробкой патронов. Цинк патронов — двести пятьдесят штук, латунные гильзы, пули с полостью в головке.

— Гидрошок бьёт как молот. Одна пуля — одна цель. Сталкер, зомби, бандит — упадёт с первого попадания. Глушитель работает хорошо, выстрел как хлопок. В Зоне это важно. Лишний шум привлекает мутантов.

Пьер взял Кольт, проверил вес. Килограмм с глушителем. Тяжелее нагана, но удобный. Рукоять легла в ладонь правильно. Предохранитель тугой, спуск чёткий. Прицелился в дальний угол склада. Мушка на уровне целика, картинка стабильная.

— Магазинов сколько?