свалил гораздо раньше, но мне позарез нужны были бабки. Вот и приходилось стискивать зубы и терпеть капризы этой принцессы, которая возомнила себя звездой.

— Зато теперь она своего добилась и вытурила нас из группы. Хотя все-таки вытянула из нас бабки за ее испорченные вещи.

— Ты уже отдал ей бабки?

— Да, пришлось раскошелиться и заплатить за тот гребаный платок из китайского шелка, который я порвал совершенно случайно.

— И я вчера перевел на ее карту нужную сумму, которую она потребовала за разбитый флакон духов. И наконец-то расквитался с ней.

— О, да чего же у них был тошнотворный запах! — слегка морщится Даниэль. — Я думал, меня точно стошнило бы.

— Это точно! Меня и самого тошнило от их запаха.

— Недорогие духи моей девушки пахнут в тысячу раз лучше, чем те французские, что были у этой малолетней мадам.

— Пф, да какие они французские! — громко ухмыляется Питер. — Я видел точно такие же в каком-то каталоге с китайскими товарами. Она купила эту блевотину в каком-нибудь дешевом магазине, а нам сказала, что ее папочка якобы привез их из Франции. Из самого Парижа!

— Или она купила какую-нибудь дешевую подделку с искренней верой, что ей продали настоящие духи из Франции, которые на самом деле сделали в каком-нибудь подвале на коленке.

— Ой, да плевать! Пусть кто-то другой нюхает это дерьмо, а с меня хватит этого фарса.

— О да, теперь я могу перестать мечтать о том, чтобы у меня заложило нос в тот момент, когда эта принцесса надушится своими вонючими духами.

— И теперь, когда мы с тобой свалили из группы, мисс Пэтч может строить сольную карьеру и получать все лавры, не будучи вынужденной делить их с кем-то еще.

— Она же мечтала об этом – вот эта девчонка добилась своего.

— Ха, да после того как она меня так жестко подставила, а Альберт наставил все шишки мне, я вообще не хочу работать с ней. Ее омерзительное поведение перешло все границы. Она меня реально задолбала.

— Ой, да забудь ты про нее, Пит! — с легкой улыбкой машет рукой Даниэль. — Ее Высочество Мисс Пэтч получила то, чего она хотела – вот пусть и занимается своей сольной карьерой. Уверен, что ее мамочка с папочкой точно сделают все, чтобы их дочурка сделала себе имя и проложила путь в шоу-бизнес.

— Ха, да какой там шоу-бизнес! — ехидно ухмыляется Питер. — За все время, что мы играли в этой гребанной группе, нас ни разу не приглашали выступать на какие-то важные мероприятия. Мы только и делали, что играли в каких-то ресторанах и маленьких клубах, в которые приходило от силы человек пятьдесят-сто.

— Да уж, а я уж было размечтался, что когда-нибудь стану известным и буду гастролировать с группой… — облокотившись рукой на барную стойку, задумчиво говорит Даниэль. — Знакомиться с другими артистами и получать разные награды…

— Я и сам об этом мечтал…

— А оказалось, что нас просто водили за нос. Альберт вовсе не спешил предлагать нам заключить контракт с его студией. Так сказать, держал на скамейке запасных и отчаянно пытался слепить из нас то, что ему было нужно. Можно сказать, мы потратили четыре года на обычную стажировку.

— В последнее время я уже перестал надеяться, что он и правда организует нам масштабное турне или хотя бы найдет более крупную площадку для выступления.

— Да уж, только лишь кормил нас пустыми обещаниями. А мы, дураки, верили ему.

— Точно! Лейбл Сандерсона раскручивает только ту группу, с которой сейчас мотается по всей стране. На других ему плевать.

— Именно! Вот почему бы ему не взяться за того талантливого парня, который так здорово играет на пианино и шикарно поет? Да он запросто мог бы стать звездой, если бы кто-то всерьез взялся за его карьеру.

— А та шестнадцатилетняя девчонка с шикарным голосом! Да ее голосовой диапазон не меньше пяти октав! Слышал, какие высокие ноты она берет! Ей прямая дорога на сцену!

— Это точно! Но студия Сандерсон почему-то продвигает совершенно безголосых ребят, которые постоянно поют мимо нот и не помнят слова своих же песен.

— И как только они умудряются привлекать слушателей? Я не понимаю!

— Ой, да к черту его! — машет рукой Даниэль. — Если честно, мне уже надоело играть все эти сопливые попсовые песни о любви. Я хочу петь нормальные песни. Жизненные. Мотивационные. А не очередные однотипные песенки про розовые сопли.

— Поверь мне, Дэн, Марти не удастся пробиться в шоу-бизнес даже с помощью матери и отца и их угроз Альберту. Эта девочка так и продолжит петь попсу во всяких ресторанах и считать, что она – великая певица всех времен и народов.

— Да ладно, приятель! Может, какой-нибудь чувак из шоу-бизнеса все-таки заметит ее и возьмется за раскрутку этой королевы?

— Пф, да кому она нужна со своими попсовыми песенками о любви?

— Как бы сильно я ненавидел Марти, вынужден признать того, что она в принципе неплохо поет. Да, тексты ее песен – полная херня. Но вот голос у нее есть.

— Да брось, Перкинс, ничего особенного! Она будто бы поет в караоке с друзьями.

— Но она далеко не безголосая.

— Таких примитивных звездулек, как она, в шоу-бизнесе полно. Будь она известной певицей, я бы ни за что не обратил бы на нее внимания.

— Ну не знаю… — пожимает плечами Даниэль. — В ее случае все не так уж и безнадежно. Если ей сделать шикарный пиар, она станет очень известной и будет зарабатывать миллионы долларов за одно лишь выступление.

— Если честно, то мне плевать, — хмуро бросает Питер, поерзав на стуле и оперевшись локтем о барную стойку. — Отныне я больше не связан с этой наглой девчонкой по имени Марти Пэтч, с Альбертом Сандерсоном и всем, что связано с его студией и делами.

— Вот и правильно! Давай забьем на нее и пошлем нашу принцессу куда подальше вместе с Альбертом и его студией.

— С большим удовольствием, приятель! —