С того момента он начал постоянно преследовать нас. Ну как преследовать… Не караулил возле дома и не заявлялся к нам в квартиру… Он просто начал постоянно названивать матери и часами о чем-то с ней трепаться. — Терренс снова тихо усмехается. — И мама простила его! Она ведет себя так, будто ничего не случилось. И требует от меня того же самого. Это то, из-за чего мы с ней постоянно ругаемся.

— Ну и дела… — задумчиво произносит Эдвард.

— Я до сих пор не могу понять, почему она простила его. Простить все то, что он с ней сделал. Не понимаю… У матери совсем нет гордости.

— Да уж, простить человека за то, что он бил тебя…

— Это точно! Сначала он избивал ее, потом бросил, а теперь прикидывается невинным ангелочком и хочет участвовать в жизни нашей семьи. — Терренс презрительно ухмыляется. — Да мы с мамой и без него жили очень хорошо! А я вообще никогда не вспоминал о нем и не чувствовал себя лишенным отцовской заботы.

— Ты никогда не хотел, чтобы у тебя был отец? — удивляется Эдвард.

— Никогда ! Мне было достаточно материнской любви.

— Вот как…

— И мне было нисколько не завидно, когда меня окружали ребята из полных семей. Дети, у которых были и мать, и отец. Да, был короткий период, когда кое-кто смеялся надо мной из-за того, что меня воспитывает одна мать. Но это очень быстро прекратилось. Ибо я всегда умел за себя постоять и никому не позволял себя обидеть.

— А вот мне очень интересно, вспоминала ли моя мама обо мне все это время? Пыталась ли она встретиться со мной? Или я все-таки уже ей не нужен?

— А сам ты что думаешь?

— Хотелось бы верить, что любила.

— Так или иначе я уверен, что она не бросала тебя. Что это твой отец решил забрать у нее ребенка. Отомстить за какие-то обиды.

— Да, но за что? Почему этот человек так обиделся на нее? Что моя мать ему сделала?

— Не исключаю, что у него уже давно мог быть роман с твоей мачехой, который он всячески скрывал. А в какой-то момент устал шифроваться и просто объявил твоей матери о разводе.

— Черт, все так запутанно! — резко выдыхает Эдвард. — Я уже много лет пытаюсь распутать это клубок, но нитки спутываются только больше. С каждым разом у меня появляется все больше и больше вопросов.

— Так или иначе стоит отдать должное твоей мачехе, которая относилась к тебе с уважением и принимала тот факт, что ты не называл ее матерью.

— Нет, она никогда не требовала называть ее матерью. Эта женщина не стремилась ею стать. А то знаешь ли, есть такие, какие пытаются во всем тебе угодить, чтобы задобрить тебя и услышать слово « мама ». Наоборот, она настаивала на том, что мой отец не должен запрещать мне видеться со своей матерью. Мол, было неправильно вот так безжалостно вычеркивать живую и здоровую женщину из жизни ребенка.

— Но твой отец все равно ее не слушал?

— Да, он говорил ей, что будет поступать так, как считает нужным. То есть, этот человек не позволит мне встретиться со своей матерью до тех пор, пока он не решит передумать.

— Понятно…

— Кстати, а твоя мама случайно не выходила за кого-нибудь замуж? Или может, она просто с кем-то встречалась?

— Нет, мама ни с кем не встречалась и не выходила замуж после развода с отцом, — качает головой Терренс. — Ей было не до этого, ибо она думала только лишь о том, как прокормить меня. А когда у тебя едва хватает денег на жизнь и маленький ребенок на руках, о личной жизни думаешь в последнюю очередь.

— Значит, отчимов у тебя никогда не было?

— Не было. Но если бы он оказался хорошим человеком, я бы с радостью принял его. И может, даже называл папой. Я был бы только рад, если бы кто-то сделал маму счастливой. Если она вдруг захотела бы выйти за кого-то замуж, то я бы не стал препятствовать. Да и я уже давно не ребенок и живу своей жизнью. Мама тоже может подумать о себе и делать все, что она считает нужным.

— Я бы согласился на любого отчима и любую мачеху, если бы они относились ко мне с уважением и любили. — Эдвард на пару секунд замолкает и бросает грустный взгляд в сторону. — Иногда чужие люди относятся к тебе намного лучше, чем родные.

— Отчасти верно.

— Кстати, а какая у тебя мама? — интересуется Эдвард. — Расскажи мне что-нибудь про нее.

— Она потрясающая , — с легкой улыбкой произносит Терренс. — Очень хорошая… Добрая… Да, иногда мама бывает строгой и в меру твердой, но она все равно очень заботливая и мягкая. Не знаю, чтобы я делал без нее. Меня не всегда поддерживали друзья, но мама была рядом в любой момент. Что бы я ни сделал. Что бы я ни говорил.

— А внешне она какая? Красивая?

— Да, она – очень красивая женщина. Невысокая с темными волосами. И единственное, что мне от нее досталось – это голубые глаза. У мамы они точно такие же, как и у меня.

— Я вижу.

— А так я, к сожалению, похож на отца… Высокий, стройный, с черными волосами, бледной кожей, узким лицом, впалыми щеками…

— А вот я мало чем похож на отца… — неуверенно отвечает Эдвард, крепко сцепив пальцы рук, и нервно сглатывает. — Ну… Может, только цветом волос…

— Значит, ты пошел в маму?

— Скорее всего. Ведь когда я смотрел на отца, то несколько недоумевал, почему мы настолько разные. У нас разные характеры, интересы и способности. Например, я вообще ничего не понимаю в том, что для него проще простого. А он не понимает мои увлечения.

— Любовь к музыке тебе досталась не от него?

— Нет, он вообще терпеть ее не может. Все время затыкал мне рот, когда я что-то напевал себе