уверенный взгляд, повадки матёрого хищника. Соревнования постоянные среди детей для выявления лидеров, которых ставим во главе отрядов. Отряды друг с другом соперничают, а чтоб злобы не возникало, время от времени перемешиваем – не навсегда, а на какой-то промежуток времени. Тогда они договариваться между собой начинают, сотрудничать.

– Жёстко, – с долей сомнения сказал Людвиг, – этакий лагерь юных спартанцев получается. Волчья иерархия какая-то.

– Волчья, – согласился Фокадан охотно, – а деваться-то куда? Контингент… впрочем, пораспрашивай офицеров о нравах в военных школах, много интересного услышишь. Что-то мне подсказывает, что нравы у ирландских волчат помягче могут оказаться.

Его Величество скривился, но кивнул задумчиво:

– Спрошу. И каковы ступени инициации?

– Мм… с этим сложнее, мы новичкам, только прибывшим под опеку ИРА, скорее путь показываем. Лагерь военного образца, капралы и сержанты из числа самых заслуженных и харизматичных, да всё это вперемешку с рассказами о сланных предках и подлых англичанах.

– Общий враг и некие идеалы? Разумно. Правда, не вижу пока, как это повернуть на баварский лад, но ничего, разберусь. Тем паче, контингент у меня не столь запущенный. Так что там дальше?

– Образование к инициации плотно привязываем. Не просто лидерские качества, храбрость и некие навыки, но и мозги, желание и умение учиться. Образование ныне – привилегия. Возможность окончить хорошую школу есть только у представителей среднего класса и редких счастливчиках из бедноты. Прочие довольствуются умением бегло прочитать вывеску, накарябать своё имя в рабочем контракте, да подсчитать сдачу в зеленной лавке.

– В Баварии с этим получше, – не согласился монарх, – у нас давно всеобщее образование введено, да неплохо, скажу тебе.

– В Баварии… не стоит сравнивать благополучное государство с Ирландией.

– Ты прав, Алекс, извини.

– Многие события привязали к школе. Футбол, к примеру, с первого класса. Регби со второго – хоть в шесть лет сдал экзамены, хоть в двенадцать. Не обязаны играть, но имеют право.

– После школы-то играют? – Понимающе хмыкнул Людвиг.

– Играют, но нет соревновательного момента, нет официального признания их взросления. Жилы рвут, чтобы в следующий класс перейти! В третьем классе хоккей на траве, лакросс[1275] и прочие игры с палками начинаются. В четвёртом, как некий особо важный этап взросления – борьба. В средней школе, начиная с пятого класса, бокс изучают. Шестой класс – фехтование и фланкирование. Ну и в старшей школе уже огнестрельное оружие, стрельба, тактика рейнджеров и сапёров, выживание в дикой природе.

– Небезынтересно, – кивнул монарх задумчиво, – таким образом вы показываете им, что оружием владеть может только достойный. Прививается уважение к оружию и самоуважение. Мнится мне, что выпускник такой школы, окончивший все восемь классов, не станет развлекаться субботними кулачными боями по тавернам.

– Количество драк даже у взрослых стало снижаться, – засмеялся Алекс, – они видят бокс и борьбу как спорт, с соревнованиями и прочей атрибутикой. Драться в пьяном виде почти перестали, теперь если конфликт возникает, то совсем как у дворян – секунданты.

– Неужто стреляются?! – Восхитился король.

– Редко. Чаще, как протрезвеют, мирятся. Если же нет, то начинают условия поединка обговаривать. Стараются, чтоб на равных дуэль проходила – бокс, борьба, на тростях фехтовать могут. Стараются подобрать что-то такое, где шансы у противников будут равны. Порой экзотика какая из-за таких вот правил получается – кто дольше на неосёдланном мустанге продержится или выше на скалу влезет.

– На ножах перестали? – С ехидцей поинтересовался Людвиг.

– Не напоминай, – подыграл Алекс под весёлый смех друга, скривив физиономию, – после кабанчика эпидемия целая началась, пришлось вводить закон, что таковые дуэлянты изгнанниками становятся. Биться друг с другом до смерти ИРА запретила до освобождения Ирландии.

– С чужаками, выходит, можно?

– Нужно, – убеждённо ответил Фокадан, – мужчин-то мало, пришлые порой в наших городках позволяют себе лишнего. Если не окорачивать, плохо может кончится.

– Прецеденты?

– Были, – неохотно ответил попаданец, – где-то наши слабоваты в коленках оказались, где-то пришлые сильны. Власть в городке подминали и начинали свои порядки наводить. Какие порядки могут наводить мужчины в городке, где большая часть населения – женщины и дети, да ещё и чужие по крови, сам догадаться можешь. Так что ныне реагируем очень жёстко, при необходимости фении отряды собирают и вычищают наглых чужаков.

Его Величество кивнул, ничего не говоря, и несколько минут они молча шли прогулочным шагом шли по парковым дорожкам, сопровождаемые следующими в отдалении лакеями и охраной.

– Как тебе Мюнхен? – Людвиг перевёл тему разговора.

– Восхитительно! – Искренне ответил Фокадан и монарх расцвёл, начав рассказывать о том, что сделать успел и что намеревается. Планов громадьё и некоторые проекты требовали немалых трат. Но ведь и результат осязаем!

Как только деятели искусства убедились, что программа культурной революции всерьёз и надолго, и что достойным личностям не грозит забвение и безработица, у Людвига появились преданные поклонники и защитники. Патриотизм баварской интеллигенции зашкаливает, они готовы буквально грудью защищать своего короля.

Скептиков, коих было поначалу немало, убедила программа Детство, и колоссальные вливания в образование и детский досуг. Школы обычные и специализированные, спортивные секции для детей под патронажем династии, детские городки, огромное количество парков и сквериков.

Добила баварцев молочная кухня и множество мелких преференций в пользу женщин с малышами. Уступать место беременной женщине или женщине с маленьким ребёнком – право слово, ну что в этом такого? Воспитанные люди и помыслить не могут об ином поведении.

Вроде бы мелочи, но закреплённые законодательно, они стали поводом для гордости за родное государство. Вкупе с рядом иных социальных обязательств государства перед гражданами, это делает Баварию самым передовым государством Европы.

Напоминать, что все эти завоевания, коими так гордится Людвиг, позаимствованы в КША – наследие войны Севера и Юга, а частично пришли из ИРА, не стал.

Тем паче, что приписать себе социальные гарантии, попаданец не смог бы при всё желании – ещё свежи воспоминания о государстве иезуитов в Парагвае[1276], где не знали понятия личной собственности, а население процветало.

* * *

В Мюнхене Фокадан задержался почти на две недели, показывая дочке город и нанося визиты знакомым. Компаньоны попытались приватизировать его время для собственных нужд, но не вышло.

– Экий вы несговорчивый, – досадливо крякнул фон Краузе, прибывший с очередным визитом и чудом застав хозяина особняка, уже собравшегося уезжать на очередную экскурсию, – мы же в общих интересах стараемся.

– Понимаю и ценю, – кивнул попаданец, – только вот свои изобретения пересылаю вам регулярно, а что-то большее – увольте! Управленец из меня неплохой, но просто неинтересно, да и справляетесь вы более чем недурно. Кейси О,Доннел поинтересовался как-то делами нашего с вами предприятия и провёл отдалённый аудит[1277]. По его