class="p1">– Бывает, – делано-невозмутимо согласился такой же нетрезвый попаданец, – после травмы головы, да в горячке, такие вещи нормальны.

– Будто он – человечек неприметный, клерк мелкий, – не слушая Фокадана, продолжил Черняев, тяжело роняя слова, – никчемушник такой. Домик от родителей достался, работает на должностишке такой, что ниже некуда. А вокруг… всякое. Повозки самобеглые и летающие, да и жизнь вообще… другая, совсем другая. Хорошего много, но и плохого немало, а главное – Россия ужалась. И русские…

Черняев дрожащими руками вытащил из портсигара новую папиросу и закурил, старательно не глядя на собеседника. Несколько минут прошли в молчании, затем наместник как-то нехотя продолжил.

– По выздоровлению почти всё виденное Его Величество забыл, одни обрывки остались, внимания на этот морок не обращал. А потом одно событие из виденного, второе. Не морок, получается, а видения. Богом или кем там… но видения пророческие.

– Не понравилось Государю такое будущее, вот менять потихонечку и начал. По мере сил и с учётом имеющей информации и компетенции. Политику поменял, переселенцев вон поощряет, людей толковых привлекает. Он сказал, что вы тоже что-то видели, и увиденное вам не понравилось. Вот… приглашение лично от Его Величества.

Черняев протянул конверт, и Фокадан недолго думая вскрыл его, пробежав глазами по строчкам.

– Неожиданно.

– А уж мне-то как неожиданно было, – усмехнулся наместник, подняв глаза, – как Его Величество начал откровенничать, я уж думал – всё, конец России с сумасшедшим Государем во главе. Потом ещё хуже стало, когда понял, что всё это правда. Государь считает, что вы каким-то образом можете помочь России. Как, он и сам не знает – помнит лишь, что его виденья как-то пересекаются с вами.

Дальше был сложный, тяжёлый разговор с Черняевым, едва ли не сплошь состоящий из неловких моментов.

– Его не смущает, что я социалист?

– Смущает… ещё как смущает! – Мрачно ответил фельдмаршал, – Меня, кстати, тоже. Мда… ответ не требуется, просто если захотите приехать поговорить, вас будут ждать.

Приглашение Александра бережно сохранил, но навалились дела с переселенцами, потом Ирландский Геноцид и новая волна беженцев. Да откровенно говоря, Фокадан не слишком верил в возможность революции сверху.

Не тот человек Александр Романов, чтобы ломать устои, да великим политиком его не назовёшь. Коряво идут реформы, неуклюже, с ошибками и пробуксовками… но идут.

– Я, наверное, приму предложение Борегара, – сказал попаданец, – место консула Конфедерации в Москве ещё свободно?

Василий Панфилов

Дети Революции

Глава 1

– Его Величество в парке, – с намёком на поклон сообщил придворный, – он соизволил сообщить, что готов дать аудиенцию[1273] сразу же по вашему прибытию.

В голосе придворного звучало привычное осуждение непутёвого монарха, но попаданец отметил, что былые пренебрежительные нотки ушли.

Немолодой лакей, важно неся себя и оттого ступая излишне медлительно, проводил генерала к беседке. Король с несколькими придворными что-то обсуждал, стоя перед макетом города – не иначе, очередная Великая Стройка намечается.

– Друг мой, – весело сказал король, завидя Фокадана, – пойдёмте, нужен ваш совет.

Прогуливаясь по дворцовому парку, Людвиг вёл себя так, будто Алекс отсутствовал несколько дней. Монарх мало изменился за четыре года, разве что пропало ощущение лёгкой безуминки в глазах, и появилась уверенность в себе.

Отречения в пользу дяди и двоюродного брата, наметившееся пару лет назад, не предвидится. Учитывая очевидную асексуальность[1274] чудаковатого короля и его категорическое нежелание жениться, беспокоиться запасной ветви Виттельсбахов не о чем. Власть фактически в руках у Луитпольда и его сына, тоже Людвига, а корона подождёт.

Его Величество как-то договорился с дядей Луитпольдом и поделил с ним обязанности правителя. Людвиг царствует, но не правит, оставив себе представительские функции, попутно курируя образование и культуру. Дядя с кузеном взяли на себя финансы, промышленность и армию.

Получается недурно, Бавария ныне одна из самых благополучных стран мира. Не самых сильных, а именно благополучных – последнее в том числе благодаря сокращению армии. Русские союзники настояли.

На проекты Людвига тратится никак не меньше двадцати процентов дохода, но поскольку Его Величество с превеликим энтузиазмом занимается возведением общественных зданий, то деньги из казны на хотелки монарха выделяются без вопросов. Строительство школ, университетов и театров общество воспринимает очень положительно.

Образ мудрых Виттельсбахов, ухитрившихся поставить на службу народу даже свои недостатки, регулярно выплывает в прессе. Династия популярна и считается благословенной – не без подачи Луитпольда, разумеется. К слову, после договора двух ветвей, количество заговорщиков в стране резко уменьшилось.

– Ваше Величество? – Прервал молчание задумавшегося короля Фокадан.

– Людвиг! – Возмущённо парировал тот.

– Ваше Величество Людвиг, – невозмутимо повторил старую шутку попаданец, на что монарх рассмеялся облегчённо.

– Вопросы по скаутскому лагерю возникли. Конечно, друг мой, вы описали структуру уже существующих у ИРА, но я хочу понять дух, саму суть этих ваших детских лагерей. Всё-таки отличии у двух стран имеются, и довольно-таки существенные, так что бездумное повторение может даже навредить.

– Дух? Хм… Но вы правы, что решили спросить у меня. Основное отличие – контингент. Первое и самое важное, в скаутских лагерях ИРА совсем другие дети. Голодные, озлобленные, многие из них привыкли воровать, убивать и торговать своим телом. Не потому, что они испорченные, а потому, что иначе от голода умерли бы они сами и умерли их близкие.

– Преступники поневоле? – Монарх задумался ненадолго, – да, похоже. Эти взрослые могут выбирать, становиться ли им на скользкую дорожку, да и то не всегда. Дети же невинны по своей сути.

Попаданец поморщился, насчёт невинности детишек он бы поспорил – в своё время сталкивался с малолетними отморозками, коих нельзя назвать иначе, чем тварями. Нормальные родители, не бедные, внимание есть… просто отбраковка, по-видимому.

– Н-да… так что контингент, сами понимаете, непростой. Перевоспитывать нужно быстро, недорого и желательно безотходно. Именно желательно, – повторил Алекс, видя возмущение монарха, – мы не настолько богаты, чтобы прыгать вокруг каждого. Хотелось бы, но нет.

– Решение простое – лагерь армейского типа с жёсткой дисциплиной.

– Не ново, – перебил Людвиг, – да, извини…

– Верно, не ново. Только и отличие существенное – прежде всего мы не ставили цель сломать детей под армейские стандарты. Жёсткая дисциплина, но не палочная и не карцерная. Учим не маршировке, а интересному: стрелять, фланкировать, ходить по следу. А главное – инициация, как раньше, у предков. Выполняют определённые задания, показывают храбрость, какие-то умения, выдержку – постепенно вроде как поднимаясь по ступенькам к сияющему образцу в виде великолепных капралов и сержантов.

– Великолепных, это в смысле ветеранов?

– Да, все ветераны, прошедшие минимум одну войну, а многие и по две-три. Медалями увешаны,