свои длинные маховые перья, очищая их клювом от пыли и грязи. – Людям не место в Эльвинии.

– Я хочу полететь к ним, – тихо произнесла Инис. – К отцам. Совсем ненадолго. Полежать в гнезде, послушать их голоса, как они переговаривались над нами, когда мы были йенлинами. Помнишь, сестра? Когда дул зимний ветер, они ложились по обе стороны от нас, чтобы согреть…

– Эрроу? Эрроу, о чем ты говоришь?

Что-то твердое толкнуло Инис в бок, и она неловко упала в траву. Над ней стоял Фестус, перья на его шее торчали дыбом от испуга.

– Ты бредишь, беседуя с той, кого здесь нет. – Он покачал головой. – Дурак я, что связался с тобой. Это краеходы живут смертью, а я-то зачем тащусь с тобой по следу, которого не чует ни один нормальный грифон? Лучше бы съел тебя, и дело с концом.

Инис встала и отряхнулась. Она вспомнила, как Фрост говорила с Фестусом, когда они пришли помочь его отцу перед смертью.

– Нет, не съешь, – твердо сказала она. – Ты помогаешь мне и будешь помогать дальше, потому что ты добрый грифон, а еще потому, что Т’руук тоже нужна твоя помощь. Так ведь?

Порыв холодного ветра поднял рябь на озере, ледяной рукой огладил спину Инис. Ее ломала болезнь, она выбилась из сил и держалась лишь на остатках йоста, но Фестус посмотрел на нее с таким благоговейным уважением, что она невольно улыбнулась.

– Я так и думала. Сейчас я обсохну, и мы полетим дальше.

70

Касательно вопроса о границе между Галаброком и Эльвинией, Ваше Величество. Полагаю, он полностью исчерпан. Каждый год наши люди переносят пограничные камни всё дальше на север и строят небольшие поселки в предгорьях и даже у самого Хребта. Однако, похоже, продвинуться дальше у нас не получится. Любое наше поселение, занесенное слишком далеко на север, грифоны уничтожат немедленно и беспощадно, как это произошло с Вороньей Лапкой. Не самая большая потеря для нас – всего семьдесят отчаянных храбрецов рискнули построить дома так близко к Эльвинии. Куда хуже, что люди, заходящие слишком далеко на север, не возвращаются. И нетрудно понять почему. Мне больно говорить это, но экспансия Галаброка на север подошла к концу.

Официальный отчет старшего советника королевы Галаброка

– Пригнись, – прошипел Киллиан. – Он ищет нас.

Левен лежала ничком в подлеске, а друин сидел рядом на корточках. Вокруг по-прежнему было холодно и как-то слишком темно для этого времени суток, в воздухе стоял густой, стойкий туман, но ни он, ни заросли чертополоха и листва прямо перед носом не помешали двоим путникам увидеть лесного духа. Тот неслышно бродил между деревьями, поводя из стороны в сторону длинной костлявой мордой так, словно вынюхивал их след. Казалось, его пустые глазницы уже смотрят на них. В лесу царила странная тишина; не пели птицы, не стрекотали насекомые, и даже ветер как будто умер.

– Зачем? – шепотом спросила Левен, хотя и знала ответ.

– Подождем, пока он пройдет, – сказал Киллиан так, словно она ни о чем его и не спрашивала. – А потом продолжим путь дальше на север.

С тех пор как Киллиан заставил дунохи выполнить его волю, Дикий лес ополчился против него и Левен. Земля, по которой они шли, превращалась в грязь, такую густую и липкую, что в ней вязли ноги; туманы то появлялись, то исчезали, заволакивая Тропы таким непроницаемым пологом, что даже Киллиан с трудом находил дорогу; ночами было холодно, как зимой, так что к утру они совсем замерзали, а волосы, одежда и даже ресницы белели от инея. Лесные обитатели тоже проявляли враждебность – ночами на двоих путников уже дважды нападали лисы, а днем они старались идти под кронами деревьев, чтобы сверху на них не спикировали хищные птицы. Всего день назад на дорогу прямо перед ними вышел из лесной чащи волк. Когда он встал, раздвинув черные губы и обнажив желтоватые клыки, Левен особенно пожалела о потере своей титанической силы. В тот раз их спасла лесная магия Киллиана, но страх не покидал их потом целый день. Даже Левен созналась себе, что испугалась, причем очень сильно, а Киллиан был просто опустошен. Дом, который он знал и любил всю жизнь, отторгал его. Поэтому теперь они шли на север, чтобы выбраться из Дикого леса. Его древесный шатер из убежища стал для них угрозой.

Скоро дунохи двинулся по Тропе вниз и скрылся из виду. Но Левен и Киллиан не спешили покидать свое укрытие – вдруг он вернется.

– Ладно, – наконец сказал Киллиан, поднялся и осторожно вышел на Тропу. – Будем считать, что здесь опять безопасно. Хотя бы относительно.

Левен тоже встала и вышла за ним, разглядывая свои руки. Ей показалось, что рудные линии на них ожили, налились силой, которая только и ждала ее призыва… но, когда она призвала меч и крылья, те не явились. Киллиан перехватил ее взгляд и устало улыбнулся.

– Все вернется, – сказал он. – Ты еще не выздоровела.

– Хорошо бы вернулось, хотя бы со временем, чтобы я могла хоть чем-то тебе помочь. – Она озиралась. – Ты что-нибудь слышишь?

Киллиан схватил ее за руку.

– Быстро, назад в лес…

Но на Тропу перед ними уже выехали двое верховых в форме Галаброка, сопровождаемые пешими атхорнами. Левен по привычке призвала свою магию и на долю секунды увидела меч: он сверкнул, словно синий лед, во мраке леса… и тут же пропал.

– Проклятье.

– Вот они! – Всадники направили к ним коней. – Именем королевы Сени, остановитесь!

– Ваша королева Сени – предательница! – Левен терла себе руки в надежде оживить рудные линии. – И плохая хозяйка, чтобы вы знали.

– Отойдите. – Киллиан загородил ее. – Пропустите нас.

– А что ты можешь сделать, синерогий? – усмехнулся друин. Это был высокий, грозного вида мужчина с рогами лося, широкими, как лопаты, и острыми на концах. На его шее и плечах бугрились мускулы. – Сдавайтесь, и, возможно, вам будет дарована милость в виде быстрой казни.

– Я не хочу делать с вами то, на что ты напрашиваешься, – сказал Киллиан. На лбу у него выступил пот. – Пожалуйста. Не заставляйте меня.

– Берите их, – приказал друин солдатам. – Не дайте им уйти, иначе он откроет другой путь.

Кони рванулись вперед, и Киллиан вскинул руки. На мгновение в его глазах появилась пугающая пустота, и внезапно животные встали на дыбы, дико заржали и выпучили глаза так, что стали видны белки. Всадники завопили, а конь под одним из них бешено скакнул в сторону, сбил с ног атхорна и затоптал. Как только его копыта коснулись человеческой плоти, раздался страшный