Против каждой позиции вообще не возразить, все это здорово. Но когда мы сталкиваемся с тем, что подросток не делает эти правильные вещи – а он 100 % не делает, – у нас зарождается тайное желание, чтобы он хотел их сам. «Ты вот прямо сейчас не делаешь, но ты захоти – уверен, тогда ты через какое-то время начнешь это все понимать и делать!»

Пример не из мира подростков: если хочется, чтобы мужчина подарил вам цветы, то почему не сказать прямо: «Принеси мне сегодня букет!», – нет, хочется именно, чтобы он сам пожелал сделать такой подарок безо всякого повода.

Подростка мы можем заставить делать уроки сегодня и завтра, но с каждым разом нам дается это все хуже и хуже, и очень хочется, чтобы он хотел делать уроки, иначе через месяц от него ничего уже не добьешься.

Большая часть вещей, про которые мы думаем, что они сделают человека счастливым, мало связаны с учебой в школе. При этом на формальном уровне и на уровне переговоров мы с этой учебой связываем практически все: и умение учиться, и умение трудиться, и найти профессию, и в ней зарабатывать, и умение добиваться цели, и вот это удивительное слово «успешность».

Поразмышляйте о своей концепции, а потом подумайте, где в ней отведено место учебе, которой вы добиваетесь? Может стать грустно, потому что в некоторых картинах мира места этому нет совсем, в некоторых – хорошая учеба есть, но пристегнута насильно, как собаке – пятая нога. А на самом деле, если обратиться к своему опыту и посмотреть вокруг, оказывается, что хорошая учеба – вообще не прямой путь к профессии или успешности.

Я ни в коем разе не призываю отказаться от идеи, что учиться хоть как-то надо, но я сторонник эффективных действий. Зачем класть полжизни на то, в чем результат получится такой же, как при полном расслаблении?

Помимо концепции, требований и ожиданий, у нас есть куча эмоций, когда все идет не так: раздражение, гнев, обида, тревога, вина. Родители подростков обычно не злобные существа, они просто хотят, чтобы отпрыск наконец что-то начал делать, чтобы смог стать счастливым, потому что мы вроде бы знаем как.

Правда, я периодически задаю вопрос: а вы сами счастливы, ваша концепция работает? Некоторые родители признаются: нет, я не счастлив, но я уже понял, как надо, и пусть сам так не смогу, хочу, чтобы у сына было лучше, чем у меня.

С требованиями все понятно: мы сформулировали – и злимся, если они не выполняются. С ожиданиями несколько иначе. Некоторые родители уже поняли всю тщетность бытия и ничего от подростка не требуют (самый минимум), но продолжают ждать того момента, когда он прозреет, и намекать, подсовывать какие-нибудь буклетики… А что еще остается делать?

Ожидания тоже создают напряжение в отношениях. Если вы думаете, что подросток не догадывается, сколько всего вы от него ожидаете, вы глубоко ошибаетесь: догадывается и может даже сформулировать. Обида появляется тогда, когда наши тайные ожидания – очень благие – не исполняются. И мы нервничаем: дети делают все, чтобы нам было хуже!

Ожидания – злая и неконструктивная штука. Вы не ругаете, не требуете, не заставляете – просто тихонечко плачете в углу и ждете, когда же ребенок догадается, что именно нужно сделать для того, чтобы вы стали счастливы. Очень сложная конструкция.

Родители, у которых еще есть ресурс, или те, кто привык к директивному поведению, или те, кто уже ничего другого не может, потому что собственного ресурса нет, строят и заставляют своих подростков.

В какой-то момент мы все так делаем. Иногда это берется из детства, когда ребенок нас еще слушался. Иногда это происходит, когда все другие инструменты не сработали – включается авторитарное управление. Отношения портятся, конечно, к тому же это временная мера – примерно как полиция вводит «усиление» на момент массовых мероприятий. Распространенная история: 15-летний лоб, 1,8 метра ростом, 9–10-й класс, а мама пытается заставить его делать уроки. «Я не буду!» – и мама понимает, что аргументы закончились, в этот момент такое глубокое чувство бессилия, боли, обиды… Конечная точка давления – физическое воздействие, но каким образом, если деточка в два раза нас больше?

Временная мера иногда срабатывает, например, в ситуациях, которые касаются безопасности. Я сейчас напишу страшное – в темах, связанных с наркотиками, родители просто берут все в свои руки, жестко, не спрашивая и наплевав на отношения, и это оправданно.

Вместо жесткого можно применять мягкое воздействие – вы все знаете формулировку «пассивная агрессия». Мы долго, упорно, настойчиво, даже, может быть, вежливо и с улыбкой продолжаем подросткам капать на мозг о том, как им жить правильно, как им надо учиться, – в очень корректных формулировках: «Я была бы так счастлива, если бы ты пятерочку принес». И так каждый день на протяжении трех месяцев. У отчаявшихся родителей терпения много…

Самое простое следствие капания на мозг – оно перестает восприниматься. Вы только начинаете говорить, а у подростка будто шторки на глазах – и оп! – он в своем мире. Вы можете продолжать говорить, но ребенок точно вас не слышит. Самое обидное: мы видим уже, что это не работает, но не можем остановиться.

Я уже писал: если взрослые испытывают тревогу, они пытаются перешибить ее контролем. Именно от тревоги мы продолжаем катать одни и те же методы, другие нам сложно придумать. Мы в напряжении и поэтому продолжаем ездить тем же рейсом, несмотря на то что маршрут ведет в тупик.

Более сознательные родители, которые чуть больше почитали про мотивацию, начинают активно заниматься созданием возможностей: буквально запихивают своего ребенка везде и всюду.

«Здесь круто, тут так здорово, вот, смотри – можно попробовать поехать покататься с нами на лыжах!» Это самая грустная история, потому что самая частая эмоция таких родителей – разочарование. Поймите меня правильно: вы не давите, вы прямо ставите на стол лучшее – а этот неблагодарный говорит: «Лучше дома останусь». Очень обидно, вы же старались! Это и называется благими намерениями, которыми вымощена дорога… в разные места.

Понимаете, прошло то время, когда необходима была бездна возможностей. Хороший активный ребенок 9–10 лет с сознательным родителем обычно ходит на английский, в бассейн, у него музыка, кружок «Лего» и еще какой-то полупрофессиональный спорт, где у него неплохие результаты. Приходит домой в 21:00 уже никакой, спать ложится ровно в 22:00 – режим! К тому моменту, когда подросток может сказать «нет», у