Пальцы в перчатках чужие, непослушные.

Полторы минуты.

Сто пятьдесят. В груди горело от ледяного воздуха. Каждый вдох — пытка.

Две минуты.

Домик вырос из метели внезапно. Одноэтажный, с маленькими окнами. У двери — следы. Человеческие поверх волчьих. Или наоборот? В полумраке не разобрать.

Две с половиной минуты.

***

06:10 | За закрытой дверью

Павел дёрнул ручку. Заперто. В замочной скважине — лёд.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто живой?

Тишина. Потом скрип половиц. Или ветер? Или воображение?

Стучали кулаками, уже не чувствуя боли. Никто не открывал.

И тут — рычание. Низкое, утробное. Но откуда? Слева? Сверху? Звук шёл отовсюду и ниоткуда.

Три минуты пятнадцать секунд.

— К чёрту! — Павел отступил на шаг, ударил ногой в дверь.

Раз. Дерево треснуло.

Два. Петли заскрипели.

Три. Дверь распахнулась внутрь.

Они ввалились, спотыкаясь друг о друга.

***

06:15 | Дом мёртвых

Легкий запах ударил первым. Сладковатый, с металлическим привкусом. Запах смерти.

В полумраке комнаты три фигуры. Мёртвый волк сидел прямо у входа. Морда направлена к двери, глаза открыты, покрыты инеем. Страж, охраняющий мёртвых. Поза была неестественной, как у плохо набитого чучела.

За ним два трупа. Мужчина и женщина, обнявшиеся на кровати. Лица спокойные. Замёрзли во сне? Или...

На столе остатки последнего ужина. Нетронутые.

А на окне — источник света. Маленький фонарик на солнечной батарее. Почти разряженный, мигал последними вспышками.

— Быстрее! — Сергей уже шарил по полкам. — Нет премени!

Домик оказался складом. Кто-то методично собирал припасы со всей округи. Полки ломились от консервов, пакеты с крупой стояли вдоль стен, в углу гора одежды.

— Вижу! — Павел схватил белый пакет в углу. Внутри были сложены разные таблетки, целые пачки, открытые, пластыри, замерзший йод. — Можно уходить!

Звук. Снаружи — шаги. Тяжёлые. Волк. Не уходили они никуда. Просто ждали.

Четыре минуты.

***

06:20 | Ловушка

— Что делать? — прошипел Сергей. Пальцы побелели на рукояти ножа.

Павел огляделся. Окно маленькое, не пролезть. Других выходов нет.

Волк обнюхивал дверь. Было слышно его дыхание, хриплое, влажное.

И тут Павел увидел кровать.

— Помоги мне, попробуем его обмануть.

Вдвоём подняли кровать, поставили на попа у двери. Получился импровизированный щит.

— Открываем дверь, прячемся за кроватью. Когда войдёт — выскакиваем, закрываем его внутри.

— Это безумие!

— Есть идеи получше?

Четыре минуты тридцать секунд. Пальцы уже не гнулись. В груди — огонь.

Взяли пакеты с лекарствами, едой, какими-то вещами. Открыли дверь, спрятались за кроватью.

Секунды тянулись как часы. Пять. Десять. Пятнадцать.

Заходи же, тварь!

Волк вошёл медленно, осторожно. Голова опущена, но уши насторожены. Огромный, даже в истощении. Рёбра проступали сквозь свалявшуюся шерсть, но мышцы перекатывались под кожей. Подошёл к мёртвому сородичу, обнюхал. Зарычал. Низко, угрожающе.

Момент!

Павел толкнул кровать вперёд, сбивая волка с ног. Зверь взвыл от неожиданности, попытался вскочить. Но Сергей уже выскакивал наружу, Павел за ним. Дверь захлопнулась. Внутри раздался грохот, вой ярости.

Пять минут.

Дверь затрещала. В щель показались клыки.

— Бежим!

И они побежали.

***

06:25 | Последняя гонка

Волк вырвался быстрее, чем ожидали. Дверь не выдержала: петли вырвало, она рухнула наружу. Зверь выскочил, встряхнулся. Секунду принюхивался, потом бросился.

Преследовал на расстоянии, не нападая сразу. Загонял, как опытный охотник.

До бани — сто пятьдесят метров. Сто. Пятьдесят.

В окне — лица. Антон уже открывал дверь.

Тридцать метров.

Волк прыгнул.

Челюсти сомкнулись на икре Павла с хрустом, пробивая штаны, кальсоны, кожу. Острая боль прошила ногу от лодыжки до бедра. Павел упал лицом в снег, из горла вырвался крик.

Он попытался перевернуться, ударить волка. Но зверь уже перехватывал. Челюсти разжались на мгновение и сомкнулись выше, на бедре. Ещё один хруст. Кровь брызнула на белый снег, мгновенно впитываясь, окрашивая его в алый.

— Закрывай! — Павел повернул голову к Антону. В глазах — не страх, а что-то другое. Принятие? Облегчение? — Закрывай! Сергей...

Не договорил. Волк дёрнул головой. Павел вцепился в снег, но пальцы скользили, не находя опоры.

— Скажите маме... — голос стал тише. — Что я пытался...

Антон стоял в дверях. Секунду. Всего секунду смотрел в глаза Павла. В них не было упрёка, только просьба.

Рука дрогнула на ручке. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

***

06:30 | Цена ошибки

Через маленькое окошко было видно всё.

Волк не торопился. Методично. Профессионально.

В бане мёртвая тишина. Даже дети не плакали. Смотрели в окно, не в силах отвернуться.

Сергей стоял у стены, в руках белый пакет. Дрожащими пальцами развязал верёвку.

— Вот... лекарства...

Антон механически взял пакет, заглянул внутрь. Высыпал содержимое на пол.

Крупа. Макароны. Рис.

Тишина стала ещё тяжелее. Давила на барабанные перепонки, на грудь, на горло.

Из дальнего угла донёсся хрип Кати.

— Дядя... лекарство?

Антон и Сергей одновременно повернулись к окну.

Там, в десяти метрах от того, что осталось от Павла, лежал прозрачный пакет. Внутри него даже отсюда было видно содержимое. Лекарства.

Сергей сполз по стене на пол.

— Я... там было темно... я схватил первый... или я просто...

Он не договорил. Что тут скажешь?

Никто не кричал. Не обвинял.

Но понимание не делало легче.

Надя подошла к детям, обняла их. Марк уткнулся ей в плечо.

— Солдатик говорит... Павел теперь с волками.

— Не говори глупостей, — сказала Лена тихо, но без злости.

— Это не глупость. Волки — они не злые. Они просто голодные. Как мы.

Алиса сидела с блокнотом, карандаш дрожал в пальцах.

«Герои умирают за макароны. Но думают, что умирают за лекарства. Это важно? Не знаю.»

***

14:00 | Ожидание

Весь день смотрели в окно. Волк ушёл к полудню, оставив на снегу тёмные пятна. Белый пакет лежал там же, присыпанный снегом.

Никто не говорил о том, что все видели. Никто не говорил о том, что все думали.

Нужно идти за пакетом. Нужно. Но...

«Но» висело в воздухе. В нём были жёлтые глаза в темноте. Последние слова Павла.

Сергей сидел в своём углу, не поднимая глаз. Иногда его губы шевелились. Молился? Просил прощения? У кого?

Кто-то всхлипывал в углу, может Алиса, может Лена, но все делали вид, что не слышат.

Катя металась в жару. Дыхание становилось всё более хриплым. Время работало против них.

***

16:00 | Возвращение

Антон стоял у двери уже полчаса.