Ты убил их. Тебе и расплачиваться.

Но никто не осмелиться сказать мне что–то в лицо.

Я не знал, куда деться от воспоминаний. И не надеялся, что в Виноградовке хоть на мгновение перестану думать о сотворённом зле. Вступая на тропку, по которой уже однажды шёл, я стал приобретать нечто дающее мне волю и надежду.

Моё сердце бешено забилось, когда увидел ажурные кованые ворота обширного и богатого именья Румянцевых.

Татьяна должна быть здесь.

Ещё издали завидев меня, слуги доложили о приближении офицера в парадном мундире. Отец Татьяны вышел незамедлительно навстречу и застал меня на выходе с аллеи. Следом вышла матушка, сёстры, гостившая семья из шести человек и много детишек. А затем показалась и Татьяна.

В сдержанном кремовом платье, всё также прекрасна. Она очень удивилась, увидев меня. А ещё обрадовалась. Как и остальные.

Ведь однажды Небесная подтвердила мои слова и обелила их сына, которым они все гордятся. И не ведая истины, не считают меня врагом.

Считал, что для меня это станет протестом и искуплением. Но увидев Татьяну, я осознал, как люблю её. И разволновался ещё больше, не мысля иного ответа.

— Простите за нескромный вопрос, с которым я пришёл. Но всё же скажите мне сударыня, вы всё ещё не замужем, не помолвлены ли? — Спросил после приветственных речей и любезностей.

Вопрос смутил Татьяну. За неё ответил граф с нескрываемым задором:

— Представьте, товарищ полковник, нет!

— В таком случае я пришёл сделать ей предложение, — произнёс с волнением, подошёл к ошарашенной девушке и опустился на колено, доставая кольцо. — Татьяна Сергеевна, я предлагаю вам свою руку и сердце. Вы можете подумать, сколько захотите. Я буду смиренно ждать вашего ответа.

Матушка и сёстры ахнули.

А Татьяна посмотрела на меня с неким подозрением и кажется, что претензией.

— Я не стану думать, Андрей Константинович, — ответила серьёзным тоном и все вокруг перестали дышать.

Моё сердце замерло в тот же миг.

Татьяна взяла кольцо и, даже не открыв коробку, ответила:

— Поднимитесь, господин офицер, я согласна. И, между прочим, вы слишком долго тянули.

* * *

Наша свадьба прогремела на весь Иркутск. Друзья, знакомые, боевые товарищи, все министры и чины были приглашены и наблюдали за нашим счастьем. Особенно негодовала императрица, скрывая досаду.

Думаю, и с рубки кораблей колониального флота тоже поглядывали за странным ритуалом аборигенов.

Флот на орбите. Он шёл сюда сорок лет. Граждане Айэнн ждут моего повеления на заселение, больше трёх миллионов моих подданных. Там же и неведомая принцесса. Император прислал мне её для заключения политического брака. Дочь знатного звёздного вельможи, владеющего тремя мирами. Укрепление империи, отличная партия.

Но я так не думаю. Даже видеть её не хочу.

У меня ещё столько забот.

Детские дома в Иркутске и других городах, возведение новых военных училищ, строительство домов в Слюдянке, во Владивостоке и прочее.

Формально я глава меха–гвардии. Но теперь Небесная считается со мной сознательно и трепетно, как с равным, предлагая любые средства на мои благородные идеи. Для неё корабли над облаками, как Дамоклов меч над головой. Думаю, она постепенно привыкнет.

Что до Анны… иногда мы видимся. Вышла замуж за молодого офицера, который вскружил девушке голову. Но до сих пор не понял, что играет с огнём. Знал бы он, что «скат» Анны покоится на дне Байкала. И готов драться за наш мир, только позови. Если бы не моя сестра, не знаю… что бы было с этим миром.

Зотов и Чернышов пали в бою, как и большая часть мехаводов. Никто не побежал, все дрались до конца.

Агнесса погибла, сражаясь до последнего. С теплом на сердце вспоминаю, как мы проводили время между рейдами и надеялись на победу.

Однажды я понял, что Мастер покорился мне, а Агнесса стала вести себя по–другому лишь по одной причине.

Они оба осознали, что Колониальный флот уже навис над Землёй. Потому что Он прибыл намного раньше, чем его ожидали. Но лорд–капитан флота Айэнн смиренно ждал моего последнего Осознания. И свидетельствовав его до конца, не осмелился действовать иначе.

Я милую всех людей даже ценой своей жизни. И они важнее, чем вы, прибывшие сюда покорять.

Анатолий Нейтак

Камень на дне

Глава 1

Эпизод первый: металогика

Из дневника

(Предупреждение: порядок записей обусловлен логически, а не хронологически!)

...и в час тот, как ныне известно даже детям, явились в мир пришельцы. Преисполненных добра и света, назвали их - калмами. И приняли дары их. Вернее, один дар, но заключающий в себе множество иных...

А если низменным языком, то было так: калмы пришли, кое-как втолковали аборигенам (то есть нам, людям) принцип использования трансферта, а затем, за исключением не то четырёх, не то пяти наблюдателей на всю планету, ушли. Вот и все достоверные факты, которые каждый толкует в меру своей испорченности. Ибо хоть и гуманоидны калмы поболее пресловутых, в зубах навязших зелёненьких человечков, хоть и изъясняются они способом, за неимением лучших аналогий названным телепатией, но понять их как следует нам так и не удалось. Принципиальные отличия в мышлении. А мы - мы используем трансферт, не понимая принципов его действия, благодарим за это калмов, в чьих целях и по сей день разбираемся, как в тех самых зелёных человечках древние египтяне. И коль скоро история не знает сослагательного наклонения - не имеем понятия, облагодетельствованы мы бескорыстными сторонниками межрасовой дружбы или же нам сделали вилку троянским конём. Вот такие тарталетки.

Позавчера я спросил у калма-наблюдателя нашего Убежища:

- Так что же такое трансферт? Телепорт для сознания? Дверь в параллельные миры? Машина программируемых сновидений? Моделятор виртуальных вселенных? Нечто иное?

Калм телепатировал:

- Единство-суть всего/везде: верность = (?)/способ-взгляда. Множество/огромность. Любое +неясное понятие+ = перемена-трансферт. +Неясное понятие+ неправильное-разъединение-ты/вы. Много. +Неясное понятие+ "вижу". Трансферт-есть.

По традиции, этот ответ мало походил на предыдущие и не особенно приумножил моё понимание. Может, калмы сознательно нас дурят? Телепаты...

Ну да бог с ними.

/.../

Чем бы он там ни был "на самом деле", трансферт - поистине удивительная штука.

Основу его, если брать по минимуму, составляет напичканный датчиками саркофаг, в быту именуемый, конечно, и короче, и проще: гроб. Затем компьютер с потоковым наполнением чуть больше единицы (то есть способный пропускать через свои оптоэлектронные потроха за единицу времени немного больше информации, чем нервная система человека). И прилагающийся к