– Олли…

– Я понял, понял. Во-первых, тебе следует знать: Милана не очень честная девушка. – Олли наконец поднял на меня взгляд, быстро вернул его вниз. – Многое она могла исказить. Что она рассказала?

– Сейчас я слушаю тебя.

– Да, конечно. Просто… ох, как же трудно все объяснить.

Я не торопила, потому что видела: он не врет, ему и в самом деле непросто. Так бывает: вроде бы твоя тайна уже и не тайна вовсе, но выдавить из себя слова тяжело, почти невозможно. И очень хочется, чтобы твой собеседник предположил все сам, а после с облегчением согласиться с его выводами, в крайнем случае немного поправить. И я бы хотела упростить задачу для Олли, но придется ему все рассказывать самому. И что-то мне подсказывало: все, что сейчас скажет парень, будет настоящим. Маленькой частью большой правды, которую еще предстоит узнать.

Толкнув к Олли кружку, я подняла и свою. Прямо сейчас грог ему не помешает.

Говорить Олли начал не сразу, но потом уже не смог остановиться.

– У нашего города есть история, местная страшилка. Наверняка ты не раз ее слышала: после столетий невыносимого сосуществования с морским чудовищем и бушующей стихией, девушка Юлиана принесла себя в жертву в обмен на спокойствие любимой семьи и друзей. В обмен на лучшее будущее. И это сработало: с тех пор в Гезелькроосе стало спокойно, даже в самые страшные бури море остается тихим, как будто кто-то охраняет благополучие жителей.

– История Юлианы Гезель.

– Точно. У нас многие в это верят, и я даже не знаю… возможно, и в этом смысл. Что-то же случилось с Юлианой? – Олли тяжело вздохнул, неловко оттолкнул от себя кружку и сцепил руки, с такой силой вжав их в поверхность стола, что костяшки пальцев побелели. – Не просто же так она исчезла и море успокоилось? Как думаешь?

– Думаю, связь может быть.

– Да. Да… вот и Милана тоже так думала. Даже была в этом уверена. Я, честно, удивлен, что она вернулась в город после всего, что произошло с Кроосами. Она хочет наказать виноватого?

– Не знаю, Олли. Она не помнит, что произошло.

– Удобно. Мы с Миланой с детства знакомы, и я прекрасно помню, как она любит манипулировать, лгать и издеваться над другими. Хорошо, что она жива, о мертвой я бы такого не сказал, нехорошо это. А теперь… Знаешь, в детстве ее издевки были пустяковыми, ну на что способен ребенок? Обозвать, оскорбить…

«Убить» – невесело вспомнила я Вика.

– …мелко напакостничать. Мне кажется, в Гезелькроосе она скучала, в маленьком городе расти таким как Милана непросто, а она еще и усложняла жизнь другим. В общем, ее не особо жаловали. А я… я был всеобщим любимцем. Возможно, мы бы с ней даже не встретились, все же Гезелькроос не так мал, но детей ее круга здесь не водилось, а мой отец никогда не был бедным. Когда-то наша семья считалась завидной, успешной, ты не смотри на мое нынешнее положение, – хмыкнул Олли. – Раньше все было лучше. Раньше с Миланой мы дружили.

Неожиданный поворот, учитывая явную неприязнь Олли к Милане.

– Я сказал, что считался всеобщим любимцем? Так оно и было. И я быстро нашел подход даже к девчонке, которую не жаловал никто. И со мной Милана стала лучше, мне в это хотелось верить. Со мной она была… другой. Все той же непростой Миланой, но за нашу дружбу она держалась. Хотя это я слабо выразился – в нашу дружбу она вгрызлась. Уже потом я начал замечать, что других она жестоко от нас гонит, причем парней Милана терпела, а вот девушек… едва ли. Мы к тому времени давно вышли из детского возраста, когда над таким можно было посмеяться. Это становилось странным.

– Она была в тебя влюблена.

– И да, и нет. Если это и была любовь, то больная. Скорее, она просто не хотела меня делить с кем-то. Но ей пришлось, ведь я как мог старался отдалиться от нее, избавиться от нашей связи. Может, это было ошибкой, не знаю, но мне хотелось оставить Милану позади, с ней я из всеобщего любимца постепенно превратился в такого же, как она. Не изгоя, нет. Просто парня, с которым лучше не связываться. Получалось, не она рядом со мной менялась, а я с ней. Не очень-то приятно такое о себе узнать, и я от Миланы отдалился. Постепенно завел других друзей, девушку…

– А Милана?

– Поначалу бесилась, конечно. Угрожала. Но потом неожиданно успокоилась и на время пропала. Не в прямом смысле, из Гезелькрооса она не уехала, просто из моей жизни Милана исчезла. В редкие встречи мы здоровались и расходились в разные стороны. Меня это устраивало.

– Но это не конец истории? – осторожно спросила я. В рассказе Олли я все так же не видела причин для ненависти. К тому же, парочку видели накануне смерти Кроосов, так что продолжение должно быть.

– Это начало, Таната, это только начало. Но тебе придется подождать, – Олли тяжело поднялся и вновь скрылся за служебной дверью.

ГЛАВА 17. История Олли и имя человека со шрамом

Ждать пришлось недолго, вернулся Олли с бутылкой рома в руках. Даже стакан не прихватил, выдернув пробку и отпил прямо из горла, а после тяжело опустился на стул. Мутно глянул на меня и отпил еще.

Я наблюдала за происходящим спокойно, заранее зная – история меня ждет темная. Олли выглядел как человек, переживший много боли, и кошмары не оставили его до сих пор. Он сам назвал себя всеобщим любимцем… и теперь я легко могла представить веселого улыбчивого парня, привыкшего быть душой компании. А сейчас я боялась, что этот парень признается в убийстве.

– А ты хороший слушатель, Таната. Вас этому специально обучают?

– Просто не хочу тебя торопить, Олли.

– Хм-м… а ты и твой напарник… вы работаете на короля? Я видел печать. Значит, Кроосами заинтересовался сам король?

– Почти. Советник Стрейт.

– Говорят, это даже хуже. Он и вправду так хорош, как о нем рассказывают?

– Я понимаю, что ты пытаешься сделать, Олли. Но продолжить все равно придется. А советник хорош и все истории о нем правда, даже не сомневайся. И он не любит, когда его обсуждают, так что прости, больше ничего не могу рассказать.

– Да, Таната. Я тоже все понимаю. Не поговорю с тобой – меня за шиворот выволочет отсюда твой друг-бугай, – он кивнул в сторону зала, подразумевая Воина. – И, готов поспорить, он сможет меня разговорить.