привычном месте. Может, я забыла принять их вчера вечером? Я на четвереньках ползаю по полу – на случай, если упаковка упала или выскользнула за прикроватную тумбочку или комод. И тут я вижу знакомую картонную пачку, торчащую из-под моей кровати. С облегчением достаю ее, вытаскиваю из упаковки серебристый фольговый блистер, как стоматолог извлекает пломбу, но, когда проверяю его, таблеток в нем нет. Неужели я могла допустить такую глупость? Проверяю дату: мой последний рецепт был выписан почти три месяца назад, но один полный блистер все равно должен был остаться. Я встряхиваю упаковку, но упавшие на ковер прямоугольнички пусты, овальные пузырьки на них сплющены. Во мне поднимается паника, темнота подступает ко мне вплотную. Принимала ли я таблетку перед сном? Почему я не могу вспомнить? Все произошло настолько сумбурно: переезд сюда, наши отношения с Беном, – что я не могу вспомнить, когда пила таблетки в последний раз.

Бен приходил ко мне в комнату прошлой ночью, но мы просто лежали в одежде поверх одеяла и тихо разговаривали. Потом я, должно быть, заснула, потому что, когда проснулась среди ночи, Бен уже ушел в свою спальню, а я все еще была одета в джинсы и джемпер, в которых ходила в паб. Во рту было сухо и вязко, и я спустилась на кухню за водой. Приняла ли я таблетку, когда поднималась обратно? Вряд ли. Дженис говорила мне, что резко прекращать прием лекарств опасно и что от них нужно отучаться постепенно, когда придет время. Пока еще рано… Может быть, я смогу договориться о срочном приеме с терапевтом или Дженис? «Все будет хорошо, – говорю я себе. – Не нужно паниковать». Конечно, пропустить одну таблетку не страшно, я уже делала это раньше. Но что, если я пропустила больше одной?

Я сажусь на пол, прислонившись к кровати, ее железный каркас неприятно впивается мне в спину, но я не обращаю на это внимания, радуясь боли. Я подтягиваю дрожащие колени к груди, и с моих губ срываются рыдания. Как я могла подумать, будто эти чертовы таблетки все исправят? Теперь, когда Люси больше нет, я всегда буду чувствовать себя так, словно нахожусь на краю пропасти и одно неверное движение может низвергнуть меня вниз.

Мне удается избегать ее весь день.

Утром я обзваниваю всех своих знакомых и чувствую облегчение, когда Миранда, моя бывшая начальница, выражает радость по поводу моего звонка и даже говорит, что у нее, возможно, есть для меня заказ. «Патрисия Липтон согласилась дать интервью для нашего раздела «Искусство», я знаю, как ты любишь ее романы», – сообщает она мне. Это означает, что мне придется ехать на остров Уайт, поскольку Патрисия терпеть не может интервью по телефону, но, возможно, это то, что мне нужно: ненадолго оказаться подальше от Беатрисы, чтобы в голове у меня прояснилось.

Мне удается попасть на срочный прием к терапевту и получить новый рецепт на антидепрессанты. После этого я отправляюсь в город, чтобы купить пододеяльник, который подошел бы к моим новым стенам. Около пяти часов вечера я протискиваюсь в дверь с сумкой в одной руке и зонтиком в другой, и тут до меня доносится с другого конца коридора радостное приветствие, произнесенное голосом Беатрисы, и я вижу, как она выходит из своей студии. Несмотря на прохладную температуру, на ней легкое хлопковое платье, ноги босые, а серебряный ножной браслет элегантно ниспадает на татуировку на щиколотке.

– А, это ты. Я думала, это Бен. – Она выглядит разочарованной. – Ходила по магазинам? Мне казалось, у тебя нет денег.

Она бросает взгляд на сумку, которую я сжимаю в руках.

Мое лицо вспыхивает от ее грубости.

– Я… это была распродажа. Пододеяльник. Мне нужен новый, после птицы…

– Верно. – Она смотрит на меня холодным взглядом. Я закрываю входную дверь, опускаю сумки и зонтик к ногам, отряхиваю куртку и вешаю ее на вешалку.

Беатриса стоит на прежнем месте, сложив изящные руки на груди. Она взирает на меня оценивающе, и я съеживаюсь под ее пристальным взглядом.

– Те платья, которые я тебе одолжила, – роняет она. – Ты их уже не носишь?

– Да, спасибо. Сейчас не так жарко, поэтому они мне больше не нужны. Хочешь, я отдам их?

– Будь так любезна. – Она кивает в сторону лестницы, и я поднимаюсь наверх, с каждым шагом чувствуя себя все более подавленной. Я слышу шлепанье ее босых ног по камню, чувствую ее дыхание на своей шее, когда она следует за мной.

Я открываю шкаф, чтобы достать ее вещи, оставляя на вешалке только одно платье. То самое, которое я купила в магазине винтажной одежды. Единственное, которое принадлежит мне. Я вижу, как Беатриса смотрит на это платье, но ничего не говорит на этот счет.

– Вот. – Я протягиваю ей одежду, и она перекидывает ее через предплечье. – Спасибо, что позволила мне взять их на время. У меня еще осталось зеленое платье от Элис Темперли, его нужно постирать, но я это сделаю.

Она пожимает плечами, но не собирается уходить.

– У тебя есть еще что-нибудь принадлежащее мне, Аби? – Ее голос холоден. Я не ошиблась, она уверена, что я что-то у нее украла.

– Например? – Я твердо встречаю ее взгляд.

– Например, сапфировый браслет.

Я помню, как любовалась браслетом на следующий день после переезда, когда он лежал на столе в ее студии.

– Почему он должен быть у меня?

Она вздыхает.

– Я не собираюсь играть эти в игры. Если он у тебя, то, пожалуйста, верни его. Мне уже заплатили за него, это для нового клиента, и я не хочу его подвести. Это подарок для его жены.

– А разве ты не можешь сделать ему другой?

Очевидно, это неправильный ответ, поскольку ее щеки покрываются красными пятнами, глаза сужаются в щелочки, а дыхание со свистом вырывается изо рта.

– Поверить не могу, – шипит она, – я была тебе хорошей подругой. Я пригласила тебя жить здесь, без арендной платы, когда едва знала тебя. Я пыталась помочь тебе справиться со скорбью по Люси, и вот как ты мне отплатила! Я знаю, что ты взяла его, Аби. Не знаю, зачем ты это сделала, но знаю, что это ты.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она выбегает из комнаты прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово.

Я лежу, вытянувшись поверх нового пододеяльника, и боюсь спуститься вниз: вдруг Беатриса рассказала Пэм и Кэсс о пропавшем браслете? Я знаю, что все они сидят за кухонным столом и едят вкусный ужин (скорее всего, приготовленный Евой),